- это не раб. Люди жертвуют собою ради пустого звука «репутация». Мне это противно. Моя репутация - философ непринятых истин. Я злая совесть общества. Я сам назначаю всему цену. Создавать ценности - это привилегия Абсолютного Преступника. Он «философ опасного», исключение, ведущее игру с правилами. «. Философ живёт не по-философски и «не мудро», прежде всего не умно, и чувствует бремя и обязанность подвергаться многим испытаниям и искуплениям жизни: он постоянно рискует собою, он ведёт скверную игру.» (Ницше).Общественно-политическая система твердит мне: «Будь посредственным, будь моральным и добродетельным». Что значит: «Будь моим рабом и не будь тем, кто ты есть». Но Бог миловал (или дьявол)
- я отважился не верить Системе. У меня есть что ответить обществу: ваша мораль суть страх и неуверенность, ваша добродетель - слабость духа и лень ума. «Если б это было так просто! - где-то есть чёрные люди, злоказненно творящие чёрные дела, и надо только отличить их од остальных и уничтожить. Но линия, разделяющая добро и зло, - пересекает сердце каждого человека. И кто уничтожит кусок своего сердца? В течении жизни одного сердца линия эта перемещается на нем, то теснимая радостным злом, то освобождая пространство расцветающему добру. Один и тот же человек бывает в свои разные возрасты в разных жизненных положениях совсем разным человеком. То к дьяволу близко, то и к святому. А имя - не меняется, и ему мы приписываем всё» (А. Солженицын. «Архипелаг Гулаг»).
Осуждение Преступника - это неудачная попытка уничтожить кусок своего сердца. Солженицыну можно верить, его, офицера красной армии арестовали на передовой за несколько месяцев до окончания войны; «враг народа» и восемь лет лагерей - так государство отплатило ему за верную службу. Не пойму, почему до сих пор стоит мавзолей на главной площади России и лежит в нём мумия чудовища, запустившего маховик машины смерти, почему находятся те, кто прославляет Ленина и Сталина. Не понимаю душой, уму же тут всё ясно: сильно в обществе рабское начало, мазохизм души и ума, нелюбовь к свободе и подлинности. Власть всегда поддерживает и поощряет предательство себя нелюбовью к свободе. И все довольны таким розкладом, а недовольные сидели и сидят. Прав сказавший: «Кто не сидел в тюрьме, тот и человеком не был». «Нужно научиться видеть себя в другом человеке. Кто раздражается при виде другого, тот боится стать таким же и не ведает, что он и есть такой же, только не проявляет это открыто. Он хочет уничтожить негативность другого и не понимает того, что в действительности уничтожает себя» (Луулэ Виилма). Моя «негативность» -это подлинность, которая противопоставляется актёрству и искусственности «одного из». Моя преступность - это избавление от фальшивости.
Каждый человек утверждает, что он не каждый. Говорить мало, нужно делать; «некаждость» дорогой ценой покупается. «. знаю твои дела; ты не холоден, не горяч; о, если бы ты был холоден или горяч! Но, как ты тёпл, а не горяч и не холоден, то извергнул тебя из уст Моих» (Откр. 3, 15-16). Большинство - это «тёплые», которые холодность или горячесть называют преступлением. Им не ведомо «мужество к запретному». Мало кто из добродетельных осмыслил строку из Евангелия: «Не противься злому». Не противься «злому» в себе, признай его, увидь и прими, не опускай глаза, не обманывай себя, преврати эту часть в своё могущество и используй как созидательную силу. Полюби себя «плохого» и ты полюбишь Себя. Не противься злому - это не противься злому в других, не разобравшись со злом своим. Не противься - это не суди.
Большинство заблуждается по поводу добродетели, страх они нарядили в её одежды. Ницше знал о ней больше: «Добродетель должна быть нашим изобретением, нашей глубоко личной защитой и потребностью: во всяком ином смысле она только опасность. Что не обуславливает нашу жизнь, то вредит ей: добродетель только из чувства уважения к понятию «добродетель», как хотел этого Кант, вредна. Самые глубокие законы сохранения и роста повелевают как раз обратное: чтобы каждый находил себе свою добродетель, свой категоричный императив».
Моё честное отношение к вещам законопослушные именуют пороком, свой же трусливый компромисс с силой Системы - добродетелью. Мне противно всякое «ты должен» и поэтому я тот, кто я есть. «Все добродетели являются послушанием в отношении закона, данного людьми, и только своенравные подчиняются другому закону, тому закону, что заключён в самом человеке, - «своему праву» (Герман Гессе).
Своенравность - добродетель Преступника, свой нрав - его закон. Человек стоит перед выбором: либо предать себя подчинению Системе, либо стать её врагом, полюбив себя, стать Преступником в глазах «общего». Общество живёт жестами, позами, актёрством, ложь и страх - суть его, поэтому оно раздражается при виде натуральности Преступника.
