среди нас есть злодеи?» Отвечаю: «Да, один из них сидит здесь», - и киваю на начальника зоны. Сказать, что начальник побелел, - ничего не сказать. Эти два подполковника, возомнившие себя наместниками богов на земле и решающие судьбы тысяч осужденных, я уверен, еще в такой ситуации не были. В ситуации, когда один из тех, которые обычно теряют дар речи в их присутствии, один из рабских послушных зэков, говорит: вы ничем не лучше меня... Опер приехал, потому что ему позвонили правозащитники и сообщили, что я обратился к ним с конкретными фактами систематических издевательств над осужденными и их родственниками. Я подстраховался, создав ажиотаж, - так я уменьшил вероятность того, что меня найдут повешенным в одиночной камере штрафного изолятора. Приемы оперативной работы поражают своей изобретательностью. Перед визитом чиновника меня вызвал начальник зоны и предложил поговорить «по-мужски». Знакомы мы давно, он был начальником и в предыдущем лагере. В осужденных он видит лишь средство для личного обогащения и карьерного роста. Для объективности скажу, что многим осужденным такое положение вещей нравится, и рабами они стают добровольно. Это жертвы Системы. Всю суть сказанного мною подполковнику можно выразить так: ты каждый день делаешь то, за что я получил 8,5 лет и даже больше, - взятки, вымогательство, хищение бюджетных средств, доведение до суицида, калеченье и убийство, - это твоя истинная работа. Работа, которую назвали исправлением преступников. Ты злодей в законе. Ситуация, когда злодеи исправляют преступников, не должна иметь место в государстве с претензией на демократию. Возразить ему было нечего, я говорил правду. Но вот что я заметил: сама правда поразила его. Почему? Он на протяжении 25 лет своей карьеры внушал себе мысль о том, что человечеству он крайне необходим, что он исполняет священную миссию по переработке отбросов общества. Ощущение того, что он часть Системы Власти давала уверенность в правильности и непогрешимости своих действий, избавляла от ненужных сомнений и угрызений совести. Он всю сознательную жизнь обманывал себя и теперь на секунду он это понял. Три дня не было его видно в зоне, говорят, пил сильно.
Я не осуждаю, я говорю: самообман - это наибольшее зло людское. Мое обращение в правозащитные организации, которым я рассказал правду о священной миссии под названием «исправление заблудших», заканчивается словами: «У осужденных есть понимание того, что людям на воле живется тоже нелегко, но между людьми «свободными» и заключенными есть одна существенная разница. Первые по своему желанию могут улучшить свое бытие переменой места жительства, работы и т. д. Вторые полностью зависят от воли начальника зоны и если эта воля злая то жизнь осужденного превращается в пытку, длящуюся годами. Как будут развиваться события дальше, я примерно уже знаю: опера сделают все возможное, чтобы столкнуть осужденных между собой, не допустить единство мнений и солидарности действий. Этим разобщением сбить прицел. Сделать это нетрудно, потому как большинство «авторитетных осужденных» -наркоманы, то есть легкоуправляемые и слабые существа, и авторитетны они лишь для более слабых. Если есть наркотик в зоне, то все остальное их будет устраивать. Среди так называемых авторитетов в местах лишения свободы много помощников администрации в нелегком деле управления толпой зэков. Схема проста: администрация зоны дает зеленую смотрящему и его близким, то есть закрывают глаза на нарушение ими режима содержания, взамен те должны управлять массой осужденных, так как это нужно администрации. Так обстоят дела почти везде в большей или меньшей мере. Поэтому всегда в разгар выяснений отношений с администрацией какой-то наркоман скажет: не кипешуй, а то станет только хуже. Провокаторы есть всегда и единственное средство противостоять им - не вестись.
