Почему государство увидело во мне своего врага? Как оно объясняет, потому что я не хочу жить по его законам. Внесу поправку: я не могу жить по его законам в силу своей натуры. Я не могу жить по чужим законам, потому что Я Могу жить по своим. Я Могу быть самим собою и поэтому я не могу оправдывать ожидания Системы. Артур Шопенгауэр сказал: «Государство - это намордник. Слабым нужны намордники для оправдания их слабости, их неспособности дышать свободой. Свобода подобна горному воздуху. Для слабых она непереносима». Они эту непереносимость нарекли «общественным долгом», «обязанностью гражданина» и даже совестью. Никогда не называющие в страхе своем вещи своими именами способны лишь на осуждение подлинного, дышащего горным воздухом. «Рабы подобны тем животным, которые могут чувствовать лишь в низинах, ибо задыхаются на высоте: воздух свободы убивает их». Гражданин - это раб Системы, который может существовать лишь в низине «общество». «Всякое общество возникает из потребности жандармерии». Из потребности избавиться от страха решать все самому. Николо-Себастьен де Шанфор спрашивает: «Стоит ли исправлять человека, чьи пороки невыносимы для общества? Не проще ли излечить от слабодушия тех, кто его терпит?» Ничто так не режет мне слух, как «исправлять человека». Наверно, это от того, что меня с 17 лет вот уже 13 лет исправляют. По себе судить трудно, но я могу судить по тысячам других, тех, кого за эти годы я имел возможность наблюдать. Смею заключить, что нет более напрасного дела чем то, которое зовется исправлением человека. Человек воспитывается лишь достойным примером и если семьей, школой и в целом обществом этого не было сделано в отведенное природой для воспитания время, то это упущение среды и, пытаясь исправлять уже состоявшегося человека, общество компрометирует само себя. Какой пример могут показать воспитуемому общественные институты, насквозь пропитанные ложью. Сильный воспитывает себя сам. Свобода - это самовоспитание бесстрашием перед самим собою.
Вернемся к Шамфору, понятие «порок», пожалуй, самое относительное понятие. То, что у нас порок, у африканского племени святое дело. У кого этот порочный, нуждающийся в исправлении человек перенял эти пороки? Он что сам их придумал? Он первооткрыватель пороков? Нет. Пример порочности, которая так ему невыносима, дан самим обществом. Разве некрасивый человек, видя свое отображение в зеркале, восклицает: «Оно мне невыносимо»? Он этого не делает, потому что не видит в этом никакого смысла. Почему общество приходит в ужас при виде своего отображения, при виде плода дел своих? Потому что лицемерно. Любезный де Шамфор рассуждает: не проще ли излечить от слабодушия тех, кто терпит? Иными словами: не исправлять, а уничтожать порочного. Поскольку исправлять -дело бессмысленное, то с точки зрения здравого смысла «казнить немедля» могло бы найти себе обоснование. Если бы не одно «но»: человеком движет нечто более важное, чем «здравый смысл». Это некий внутренний закон, и видимо, он нашептывает добропорядочному члену общества: не дури. чем ты лучше? То, что Шамфор называет слабодушием, и есть проявление этого закона в действии. Исправлять человека жаждут лишь те, кто видит в нем не цель, а средство. Вот что я прочитал в «Корабле дураков» Гитина: «В каждом обществе и во все времена существовал слой людей, напоминающих осадок в бочке вина. именно этот слой является главным поставщиком преступников». Преступник преступнику - рознь. Разными их делают мотивы, побудившие преступить закон. Различны преступники и по интеллектуальному уровню развития. Но главное отличие - в степени любви к свободе, в правильном ее понимании. Большинство так называемых преступников любят свободу лишь на словах, а на деле они не знают и не осуществляют ее, они боятся ее. Такой преступник говорит: тюрьма мой дом. Такой преступник не Преступник, не тот, кто создает свободу своей волей. Жажда абсолютного знания себя движет Преступником. Вся его жизнь это честный разговор с самим собой. Абсолютный Преступник отличается от преступника в обычном понимании этого слова силой воли и глубиной духа.
По поводу осадка в бочке вина. Разве не осадку вино обязано своим прекрасным вкусом и кристальной чистотой? На самом деле нет в обществе никакого осадка, ибо его регулярно взбалтывают и от этого оно напоминает мутную субстанцию, на дне которой бывает чище, чем наверху. «Вся история государств есть история переворотов и захвата власти. И тот, кто успевает сделать переворот проворней и прочней, от этой самой минуты осеняется светлыми ризами юстиции, и каждый прошлый и будущий шаг его законен и отдан одам, а каждый прошлый и будущий шаг его неудачливых врагов -преступен, подлежит суду и законной казни» (Александр Солженицын). Закон - это орудие власти, общество есть также орудие власти. Тот, кто понимает это и не желает быть орудием и средством, становится врагом
