Человек - это непрерывный поток энергии, который, подобно реке, вытекает из океана вечности и в него же впадает. И как одна и та же река в зависимости от ландшафта бывает широкой, глубокой, стремительной и чистой или узкой, мелкой, небыстрой и мутной, - так и энергия человека в зависимости от ландшафта обстоятельств течет по руслу жизни неодинаково. Есть энергии, стремительность и сила потока которых не признает отведенного им ландшафтом русла. Они то и дело выходят из берегов, нарушая привычную гармонию среды. Ни берега устоев, ни платины законов, воздвигаемые для усмирения бушующего потока, рожденного могущественной энергией свободного, не в силах вернуть его в русло трусливой псевдогармонией общественного ландшафта. Мало, очень мало глубоких и стремительных рек, мутность воды которых есть ил, поднятый со дна лишь для того, чтобы сделаться глубже. Чистота и прозрачность - удел мелководья. «Но что сказать о тех, для кого жизнь - не океан, и законы, созданные человеком, не башни из песка. Для кого жизнь - скала, а закон -резец, коим они обращают ее в свое подобие? Что сказать о хромом, который ненавидит плясунов? Что сказать о воле, который любит свое ярмо и мнит лесного лося и оленя бездомными бродягами? Что сказать о старой змее, которая не может сменить кожу и называет всех остальных голыми и бесстыжими? И о том, кто рано приходит на свадебный пир и, пресытившись, уходит, говоря, что все пиры отвратительны и все пирующие преступают закон?.. Они видят лишь свои тени, и эти тени - законы для них. Что для них солнце, как не плавильщик теней? И что значит признавать законы, как не склоняться и чертить свои тени на земле? Но вы, идущие лицом к солнцу, какие образы, начертанные на земле, могут удержать вас?» (Джебран Халиль Джебран).
«Как мне познать себя?», - спрашиваешь ты. Душа твоя подобна гостинице, в номерах которой гостят события и люди. В люксах навсегда поселились твои родные. Большую часть своей жизни ты в гостях, гостиница принадлежит тебе, но ты живешь постоянно в чьем-то номере и с кем-то. Наступает момент, когда давно появившееся желание уединиться в своей комнате одному требует немедленного исполнения. Ты идешь по светлым коридорам здания души и пытаешься вспомнить, в какой его части есть та комната, в которую ты никогда не входил, потому что когда-то давно, приоткрыв дверь в нее, испытал страх. Шли годы, ты все гостил у кого-то, жил чьей-то жизнью, стараясь отогнать мысли о той комнате. Но вот ты идешь, - и вот эта дверь. Усилием воли открываешь ее. Первое, что ты видишь, - абсолютная темнота. Ты стоишь в нерешительности на границе света и ночи. Оглядываешься в поисках чего-нибудь, что можно было бы бросить в темноту, как бросают в колодец и пропасть для определения глубины. Ничего нет, есть только ты сам. Неведомая сила толкает тебя, дверь за тобой захлопывается. Страх вскоре сменяется чувством чего-то, невыразимого словами. Чувством давно забытой любви к себе. Немногие входят к себе, ибо предпочитают жить в гостях, жить «общим». Лишь Абсолютному Преступнику под силу абсолютная темнота. Расскажи в темноте и одиночестве правду о себе. Рассказывай и слушай. И пусть этот правдивый диалог с самим собою станет основным занятием твоей жизни.
«Есть среди вас такие, что ищут многоречивого из страха перед одиночеством. В молчании одиночества их глазам предстает их нагая суть, и они бегут прочь» (Джебран). Главная задача человека - увеличивать любовь, делать это может лишь Преступник, ибо любовь увеличивается в Свободе.
Я сказал, чтобы на памятнике отцу написали: «Любовь наша бессмертна». Все мы бессмертны лишь нашей любовью. «Все суета, что не есть любовь». Но нужно иметь смелость знать: где нет Свободы - там нет Любви. Любовь - лишь там, где нет страха быть самим собою. Знание того, что уход из жизни увеличивает любовь к нему в мире живущих, - великое утешение человека. «Сначала развиваются, расширяются, растут пределы физического человеческого существа - быстрее, чем растет духовное существо, - детство, отрочество; потом духовное существо догоняет физическое и идут почти вместе - молодость, зрелость; потом пределы физические перестают расширяться, а духовное растет, расширяется, и, наконец, духовное, не вмещаясь, разрушает физическое все больше и больше до тех пор, пока совсем разрушит и освободится» (Л. Толстой).
