Работа «Дух христианства и его судьба» (Der Geist des Christentums und sein Schicksal) представляет собой ряд фрагментов, написанных во Франкфурте между 1798 и 1800 гг. Здесь публикуется лишь основной текст, без предварительных заметок и набросков. Ряд кратких извлечений из работы был напечатан в кн.: Г. В. ф. Гегель. Эстетика, т. 4. Перевод выполнен по книге: О. W. F. Hegel. Werke. Bd 1. Fruhe Schriften. Frankfurt am Main, 1971.
1 Имеется в виду прежде всего Иуда Галилеянин и другие вожди освободительных движений 1 в. н.э. в покоренной римлянами Иудее. Движения зилотов (ревнителей веры) и сикариев (кинжальщиков), отмеченные настроением безумной смелости и фанатической ярости, во имя религиозно-мессианской идеи вступали в борьбу с мощью Римской империи, в конце концов их выступления вылились в Иудейскую войну 66-73 гг., завершившуюся жестокой расправой над побежденными иудеями.-101.
1a Пробел в рукописи Гегеля.-102.
2 Опираясь на опыт руссоистской и сентименталистской культуры чувства, Гегель переосмысляет евангельское противопоставление «закона свободы» ветхозаветному «рабствованию» перед буквой заповеди и представляет Иисуса как борца за права свободной склонности против послушания без радости, причем это послушание приобретает под пером Гегеля черты кантовского морализма.102.
3 Весь этот абзац, посвященный законам, изложен Гегелем крайне затрудненно. Во всяком случае соединение противоположностей надлежит понимать в этом месте весьма конкретно, как объединение, сообщество разных (групп) людей, которые «живут в законе», но, естественно, остаются разными («противоположными»). Гегель при этом имеет в виду «закон Моисея».-105.
3a Здесь Гегель перефразирует следующее место из Канта: «Между тунгусским шаманом и европейскими прелатами, управляющими одновременно церковью и государством… хотя и есть значительное расстояние в манере веровать, но отнюдь не в принципе. Ибо, что касается этого принципа, то все они вместе принадлежат к одному и тому же классу, а именно: таких людей, которые свое богослужение полагают в том, что само по себе не делает ни одного человека лучшим (в вере в известные статутарные положения или в исполнение произвольных обрядностей)» (И. Кант. Религия в пределах только разума. СПб., 1908, стр. 185-186).- 107.
4 См. И. Кант. Критика практического разума. Соч., т. 4 (1). М» 1969, стр. 409.- 108.
5 «Полнота», «исполнение» (греч.). -109.
6 Ср. Матф., 5, 22: «Кто скажет брату своему «рака», подлежит суду синедриона; а кто скажет «безумный», подлежит геенне огненной» («рака» - арамейское бранное слово: пустой, безмозглый, глупец).- III.
7 Ср. Матф., 5, 23-24: «Если принесешь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя, оставь там дар твой пред жертвенником и пойди прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твой».- III.
8 Ср. Матф., 5, 28, 32: «…я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем». «…Кто разводится с женою своею, кроме вины любодеяния, тот подает ей повод прелюбодействовать; и кто женится на разведенной, тот прелюбодействует».-113.
9 «Жестокосердным» (греч.). Гегель имеет в виду эпизод (Матф., 19, 3-9; ср. Марк., 10, 2-12), где Иисус, отвечая фарисеям, ссылавшимся на ветхозаветное дозволение развода, указывает, что дозволение это было дано Моисеем «по жестокосердию» народа, как уступка народным нравам, между тем как абсолютной нормой должны служить слова бога при сотворении Адама и Евы: «и будут два одна плоть» (Быт., 2, 24).- 112.
10 Очень резко и бескомпромиссно высказываемое в Евангелии требование отказаться от заботы о завтрашнем дне, от накопления имущества, от планов на будущее, от житейского самосохранения и самоутверждения (Матф., 6, 19-34 и др.) особенно несовместимо с буржуазным культом деловитости, энергии, успеха. Если ради компромисса с рабовладельческой и феодальной моралью эта заповедь подвергалась смягчающим интерпретациям, то уже на заре капиталистической эпохи она была превращена пуританскими моралистами в свою противоположность. Когда Гегель говорит о невозможности принимать ее всерьез, он ощущает за собой единодушное мнение эпохи, отразившееся и в теологической литературе.- 116.
11 Ср.: «закон с необходимостью связывает с преступлением наказание; преступнику это последнее может, правда, казаться чем-то ему чуждым; однако в понятии преступления по самому существу подразумевается уже его противоположность - наказание» (Гегель. Энциклопедия философских наук, § 422. Т. 3. М» 1977).-120.
