— Вот тут, на пальце. Я сегодня ездил в деревню, знаешь — откуда тифозного мужика привозили. Они почему-то вскрывать его собирались, а я давно в этом не упражнялся.
— Ну?
— Ну, вот я и попросил уездного врача; ну и порезался.
Василий Иванович вдруг побледнел весь и, ни слова не говоря, бросился в кабинет, откуда тотчас же вернулся с кусочком адского камня в руке…
— Как ты полагаешь, Евгений, не лучше ли нам прижечь железом?
— Это бы раньше надо сделать; а теперь по-настоящему и адский камень не нужен. Если я заразился, так теперь уже поздно.
— Как… поздно… — едва мог произнести Василий Иванович.
— Еще бы! С тех пор четыре часа прошло с лишком".
Отчего же все-таки в тексте романа "Отцы и дети" мы не встречаем термин "трупный ад"? В нечеткости определения причин гибели Базарова, по-видимому, сказалась неясность в этом вопросе, царившая в науке в пору, когда писался роман.
Тайна подобных смертей раскрылась после того, как сделал свои открытия Пастер. Эго не трупный ад, а некоторые типы микроорганизмов, которые быстро размножаются в тканях после смерти и, проникая в организм через случайный порез, вызывают общее заражение крови — сепсис — и смерть. От заражения крови умер и Базаров. Только открытие способов борьбы с болезнетворными микробами — асептики и антисептики — развеяло миф о трупном аде.
Однако кое-где миф этот дожил до наших дней, о чем свидетельствует отрывок из повести Сергея Каледина "Смиренное кладбище". Один из героев повести, могильщик Лешка Воробей, вспоминает такой эпизод из своей практики.
"Позапрошлой весной он копал на пятнадцатом участке и стоя внизу, в грязи, саданул не глядя в заплывший прибывающей жижей подбой. Из гроба чуть брызнуло, и вонь, рванувшаяся из щели, выпихнула его из ямы.
Копал, как любил, без верхонок (рукавиц) — брызги чиркнули по пальцам, по его всегда разодранным в кровь заусеницам.
Потом он болел. Врагу не пожелал бы такого. Болело все: глаза, руки, волосы, туловище, нутро — болело беспрерывно, тяжело, тупо, каменно.
Ребята говорили, заражение тухлым ядом. Врача не звал: боялся, подтвердит. Водка стояла в графине, как вода, все время Томка, тогдашняя его, подливала в стакан и день и ночь".
Однако вернемся к теме нашего разговора — вскрытию захоронений учеными или грабителями.
Ни страх перед мертвыми, ни боязнь проклятия не останавливали тех, кто искал сокровища. Это они, осквернители и грабители могил, за тысячи лет до "кладоискателей от науки" — археологов — взламывали печати гробниц, проникали в забытые тайники "города мертвых". В Египте опустошение царских гробниц приняло столь массовый характер и началось так давно, что уже три тысячи лет назад фараоны вынуждены были выставлять возле усыпальниц круглосуточную стражу, а внутри — сооружать ложные входы, тайные ходы, хитроумные приспособления, которые должны были погубить всякого, кто осмеливался проникнуть внутрь пирамиды.
В 1991 году группа египетских школьников обнаружила в окрестностях города Абу-Заабаль тайник. Вход в него загораживал глиняный кувшин, украшенный рисунками, изображающими людей и животных. Кувшин неожиданно легко открылся, и из него вылетело несколько десятков сухих темных комочков. При ближайшем рассмотрении они оказались высохшими скорпионами весьма крупных размеров. Замысел древних, вероятно, был таким: воры, прельстившись кувшином, откроют его и в первую очередь будут смертельно ужалены скорпионами. Чтобы облегчить выход последних, в кувшине была установлена небольшая выталкивающая пружина, срабатывающая при открывании крышки.
Можно ли догадаться, что сюжет известной сказки об Аладдине и волшебной лампе из "Тысячи и одной ночи" воспроизводит ситуацию ограбления царской гробницы? Оказывается, это действительно так. Расположение подземной сокровищницы, в которую попадает Аладдин, число и последовательность помещений, которые ему приходится предварительно пройти, — не плод фантазии и не случайность. Описание их воспроизводит внутреннюю структуру гробниц так называемой Долины Царей в Египте, относящихся к "позднему периоду".
Всесильные при жизни, владыки после смерти оказывались во власти искателей сокровищ, охотников за золотом. И вот, не желая делать свое последнее пристанище добычей чужой алчности, они начинают игру в прятки, которая продолжается века: мертвые прячутся, живые ищут.
В 410 году в Калабрии умер король вестготов Аларих I. Тот самый Аларих, который в год своей смерти успел захватить и разграбить Рим. С тех пор прошли века. Давно уже нет народа, называвшего себя готами. Но за полторы тысячи лет ни рука грабителя, ни лопата археолога не коснулись могилы их вождя. И это несмотря на то, что известно, сколь много золота, драгоценных камней и прочих сокровищ, награбленных по всей Европе, было сложено в могилу Алариха.
