Поговорим мы до заката,
Недолго нам осталось ждать.
Узнать хотите, почему же
Философам смерть не страшна',
Но сами с жизнью не покончат.
В нас бога собственность видна.
Надеюсь, я приду к блаженству,
В мир мудрых, добрых к нам богов.
Увижу дорогих людей мне,
Их души будут без оков».
Кратил вдруг перебил Сократа,
Прислужник, мол, велел сказать -
Волнение тебе не надо,
Чтоб яду сразу тело взять.
Сократ на это отмахнулся,
И вновь продолжил речь свою:
«Какие странные вы люди,
Я ваши взгляды не пойму.
Всю жизнь философ размышляет
О жизни, смерти. Разве нет?
Не может он вдруг волноваться,
Когда придёт её момент.
Что смерть? — Душа покинет тело,
Что ждёт всегда себе утех.
Философ в пище смысл не ищет,
Богатство платья — не для тех.
Мы от поэтов часто слышим,
Что слуху доверять нельзя.
Раз смерть очистит нас от тела,
То только «разум» стану я.
Глазами видим справедливость
Иль доброе? Конечно — нет.
Лишь разум служит для познанья.
Исследуй вещь в себе — совет.
Философу мешает тело,
Всё что-то требует оно.
И если тело разум глушит,
Иль знанья — нет, иль — без него.
Пока живёте, ваше тело
От безрассудств очистить б вам.
Вы душу им не загрязняйте -
Такой совет ещё я дам.
Мне путешествие не страшно -
Надеюсь, ум очистил свой.
Бояться смерти — это глупо,
Мой дух отправит на покой.
А если вы боитесь смерти,
То мудрости не достаёт
И любите своё лишь тело.
Философ это не поймёт.
Обычно, мужество — от страха,
Умеренность — боязнь беды,
А невоздержанность — покорность
Всем удовольствиям среды.
Я думаю, не добродетель -
Так удовольствия менять,
И страх на страх, будто монеты
На рынке вам пришлось достать.
А правильна одна монета –
Разумность, без нее — рабы.
Очиститься от страсти надо,
Включать почаще бы умы.
Тот, кто сойдёт в Аид нечистым,
В грязи там будет прозябать,
А с чистою душою люди
С богами будут вечность знать.
Ответил на вопросы ваши,
Спокоен почему я так?
Недолго ждать теперь осталось,
Навряд ли, попаду впросак».
Кебет в сомнении остался:
«Есть люди, кто твердит всегда,
Раз ты со смертью повстречался,
Душа — рассеяться должна.
Ты объясни нам аргументы
Бессмертия души у всех -
Остались скользкие моменты.
Четыре аргумента тех».
Сократ согласен повториться,
Чтоб ясно стало, о чём речь.
— «Всё в мире ведь имеет пару,
Куда всё может перетечь.
Из слабого ты станешь сильным.
Был сильным, но вдруг ослабел.
Раз из живого станешь мёртвым,
Живым опять ты стать б сумел?
Есть древнее одно ученье –
Душа твоя идёт в Аид,
Там обретается, покуда
Ей возвращенье не грозит.
И в мире всё идёт по кругу,
А если было б по прямой,
Возникновенье б прекратилось,
Заснул — так вечно на покой.
Второй наш аргумент о знанье.
Припоминание иль нет
Того, что было до рожденья?
Вопрос коль верен, есть ответ.
Когда мы сравниваем что-то,
То знаем, с чем сравнить его.
И хоть шкала бывает разной,
Но в целом — равенство одно.
И в целом бытие в прекрасном
Иль в добром всё вне нас живёт.
И знание об этом целом
Нас до рождения уж ждёт.
Мы при рождении теряем,
То знание, что есть вне нас,
Но чувствами приобретаем -
«Учением» зовём подчас.
Но где-то знанье ведь хранится.
А не в душе ли, может быть?
И если есть та сущность мира,
Тогда душе в нём тоже жить.
И третий аргумент припомним –
О свойствах душ у нас вопрос.
Рассеяться легко, что может?
Да, составное — дым б унёс.
Всё, что в себе лишь существует,
То — целое, не раздробить.
Есть красота, что неизменна,
А есть и та, что разной быть.
Второе чувством познаем мы,
Но в первом — только мысли труд.
Мы тело наше видим ясно,
Душа для нас не зрима тут.
Душа всем телом управляет,
Божественна душа всегда.
А тело — смертным пребывает,
Душа ж — бессмертием полна.
Набальзамируйте вы тело -
Как? — то в Египте объясним,
И тело сохранится долго.
Душа же что — уйдёт вся в дым?
Есть души чистые — такие,
Что с телом крепко не срослись.
Те у философов, конечно.
Для них в познании вся жизнь.
И после смерти эти души
Идут в божественный Аид.
А душам, что в развратном теле,
Такое точно не грозит.
Скитаются разврата души
И ищут, где теперь им жить.
Обжоры станут вновь ослами,
Злодеям в шкуре волка быть.
А рассудительные души,
Наверно, в пчёл войдут потом,
Иль в муравьев, иль в человека,
Воздержанного впредь во всём.
Все страсти пригвождают душу
Надолго к телу и она,
Конечно, чистой уж не станет,
Ей жизнь в Аиде не дана.
Душа та попадёт к другому
И пустит в тело то ростки.
Опять прилепится, покуда
Ей смерть не разорвёт тиски.
Философ не боится смерти,
Он знает — душу не убить».
На этом все вдруг замолчали,
Ведь скоро уж и казни быть.
Сократ продолжил: «Даже если
Я убедить вас не могу,
Я не считаю казнь бедою,
Как лебедь песнь свою веду.
А лебедь — птица Аполлона,
Пред смерть лучше ведь поёт.
Наверно, благо ожидает,
Когда душа в Аид придёт».
Вступил в беседу Симмий юный:
«Нам знаний точных не достать.
В гармонии, быть может, дело,
Так душу надо называть?
Когда разрушится всё тело,
А значит, смерть к нему войдёт,
Гармония исчезнет тоже,
Как будто струны лир порвёт».
Другой «мудрец» из молодёжи –
Кебет, сказал: «По мне душа
Как плащ ткача меняет тело,
Но ткач умрёт, не сняв плаща.
Тогда — последний момент смерти
И в нём душа погибнет всё ж.
Поэтому-то, смерть боятся,
Иной причины не найдёшь».
