Философская драма полностью

ПИЛАТ: Легко сказать: отпусти!.. Отпусти!.. Ты полагаешь, несчастный, что римский прокуратор вот так вот возьмёт и отпустит человека, говорившего то, что говорил ты?.. На это существуют правила, вмененные должностным лицам империи. О боги, боги!.. Или ты думаешь, что я готов занять твоё место?.. Я – твоё место?.. С чего бы это?.. Ведь я твоих мыслей не разделяю! Ты понял? Я – твоих мыслей не разделяю!.. Да-да!.. И – слушай меня: если с этой минуты ты произнесёшь хотя бы слово, заговоришь с кем-нибудь, – берегись меня! Повторяю тебе: берегись!..

ИИСУС: Игемон…

ПИЛАТ: Молчать! Ко мне!

Секретарь и конвой возвращаются на свои места.

Я… я… Что это я хотел сказать?.. А вот что!.. Вот что… Я…я…я… Я утверждаю… Вы слышите? И вы, и вы, и вы… Вы слышите?.. Я утверждаю смертный приговор, вынесенный в собрании Малого Синедриона преступнику Иешуа Га-Ноцри! Я – утвержда…

Хватается за голову и опускается в кресло; к нему подбегают служители, суетятся около.

ИИСУС(улыбаясь): А – личный пример?!

Затемнение.

Левый Матвей перед занавесом.

ЛЕВИЙ:

Затемнение.

В саду перед дворцом прокуратора – Пилат и первосвященник Каифа.

ПИЛАТ(в капюшоне, накинутом на голову): Я разобрал дело Иешуа Га-Ноцри и утвердил смертный приговор.

Каифа наклонил голову.

Таким образом, к смертной казни, которая должна совершиться сегодня, приговорены трое разбойников – Дисмас, Гестас, Вар-Равван – и, кроме того, этот Иешуа Га-Ноцри… Первые двое, вздумавшие подбивать народ на бунт против кесаря, взяты с боем римскою властью, числятся за мною и, следовательно, о них здесь речь идти не будет. Последние же – Вар-Равван и Га-Ноцри – схвачены вашею местной властью и осуждены Синедрионом (то есть – вами). Согласно закону, согласно вашему обычаю, одного из этих двух преступников нужно будет отпустить на свободу – в честь наступающего по вашей вере сегодня так называемого «Великого праздника Пасхи»…

Каифа снова наклонил голову.

Итак, я желаю знать, кого из двух названных мною преступников намерен освободить Синедрион: Вар-Раввана или Га-Ноцри?

КАИФА(еще раз слегка поклонившись): Синедрион просит отпустить Вар-Раввана.

ПИЛАТ(изображает на лице изумление): Признаюсь, этот ответ меня поразил. Боюсь, нет ли здесь недоразумения? Нет-нет, римская власть ничуть не покушается на права духовной местной власти, первосвященнику это хорошо известно… Но – в данном случае – налицо явная ошибка. И в исправлении этой ошибки римская власть, конечно, заинтересована.

КАИФА: Какая ошибка, игемон? Здесь нет никакой ошибки…

ПИЛАТ: Ну как же? Преступления Вар-Раввана и Га-Ноцри совершенно не сравнимы по тяжести. Второй – явно сумасшедший человек, повинен в произнесении нелепых речей в ЕршалаИме и других некоторых местах. А первый – отягощён гораздо значительнее… Мало того, что он позволил себе прямые призывы к мятежу, но он ещё убил стража при попытках брать его. Вар-Равван несравненно опаснее, чем Га-Ноцри. В силу всего вышеизложенного я, прокуратор, прошу тебя пересмотреть решение и оставить на свободе того из двух осуждённых, кто менее вреден, а таким, без сомнения, является Га-Ноцри. Итак?..

КАИФА(тихо, но твердо): ИгемОн, Синедрион внимательно ознакомился с делом и вторично сообщает, что намерен освободить Вар-Раввана.

ПИЛАТ: Как? Даже после моего ходатайства?.. Ходатайства того, в лице которого говорит римская власть? Первосвященник, повтори в третий раз.

КАИФА: И в третий раз сообщаю, что мы освобождаем Вар-Раввана.

ПИЛАТ(после паузы): Но – почему?

КАИФА: Потому что он менее опасен для нашей веры.

ПИЛАТ: Для вашей веры?.. Но ведь тот просто учит добру и исцеляет людей!

КАИФА: Понимаю! Для кого-то он – целитель, а для кого-то – совратитель! Для нас он – совратитель!.. Я ещё раз повторяю, что мы отпускаем Вар-Раввана.

ПИЛАТ: Хорошо. Да будет так.

Он оглядывается кругом в бессилии.

Тесно мне, тесно мне!..

Срывает пряжку с ворота плаща.

КАИФА: Это от погоды… Сегодня душно, где-то идёт гроза…

ПИЛАТ: Нет, это не оттого, что душно, а тесно мне стало с тобой, Каифа. Побереги себя, первосвященник.