Философская драма полностью

КАИФА(тоже изобразив изумление):Что слышу я, прокуратор? Ты угрожаешь мне после вынесенного приговора, утверждённого тобою самим? Может ли это быть?..

ПИЛАТ: Может, как видишь!

КАИФА: Мы привыкли к тому, что римский прокуратор выбирает слова, прежде чем что-нибудь сказать. Не услышал бы нас кто-нибудь, игемон?

ПИЛАТ (оскалившись вместо улыбки): Что ты, первосвященник? Кто же может услышать нас сейчас здесь? Мальчик ли я, Каифа? Знаю, что говорю и где говорю. Оцеплен сад, оцеплен дворец, так что мышь не проникнет ни в какую щель. Да не только мышь… Не проникнет даже этот, как его… из города Кириафа. Кстати, ты знаешь такого, первосвященник? Да если бы такой проник сюда, он горько пожалел бы себя, в этом ты мне, конечно, поверишь?.. Так знай же, что не будет тебе, первосвященник, отныне покоя! Ни тебе, ни народу твоему. Это я говорю тебе, Пилат Понтийский, всадник Золотое копьё!

КАИФА: Знаю, знаю!.. Знает народ иудейский, что ты ненавидишь его лютой ненавистью, и много мучений ты ему причинишь, но вовсе ты его не погубишь! Защитит его Бог! Услышит нас, услышит всемогущий кесарь, укроет нас от губителя Пилата!

ПИЛАТ: Ну уж нет!.. Слишком много ты жаловался кесарю на меня, и настал теперь мой час, Каифа! Теперь полетит весть от меня, да не наместнику в Антиохию и не в Рим, а прямо на Капрею, самому императору, весть о том, как вы заведомых мятежников в Ершалаиме прячете от смерти! Вспомни моё слово: увидишь ты здесь, первосвященник, не одну когорту в Ершалаиме… Тогда услышишь ты горький плач и стенания! Вспомнишь ты тогда спасённого Вар-Раввана.

КАИФА(покрывшись пятнами): Веришь ли ты, прокуратор, сам тому, что сейчас говоришь? Да нет! Нет, не веришь! Не веришь!.. Ты – что? Ты хотел его… этого… выпустить затем, чтобы он смутил народ, над нашею верою надругался и подвёл наш народ под те же римские мечи! Но я, первосвященник иудейский, покуда жив, не дам на поругание веру и защищу народ! Ты слышишь, Пилат?.. Прислушайся, прокуратор!

Пауза; издали слышен шум толпы.

Ты слышишь, прокуратор?..

ПИЛАТ(тихо и равнодушно): Дело идёт к полудню. Мы увлеклись беседою, а между тем надо продолжать…

КАИФА: Да, надо продолжать…

ПИЛАТ: Надо продолжать…

Затемнение.

Мост на дороге. Под мостом прячется Левий Матвей. Сверху по мосту слева направо движется нескончаемая толпа народа (видны одни ноги).

Левий встревоженно вглядывается в них, а потом, зажмурившись, обхватывает одну из ног обеими руками, человек останавливается и, присев, изумлённо смотрит на Левия, а Левий – на него.

ЧЕЛОВЕК(Левию): Ты – кто?

ЛЕВИЙ: Аты – кто?..

ЧЕЛОВЕК: Я – Гай. У меня лавка на старом базаре… Я горшки продаю, расписные… Вот!

Достаёт из-за пазухи небольшой горшок.

ЛЕВИЙ: Убери!.. Поди сюда, не бойся…

ГАЙ(садится на край моста): Аты чего тут делаешь, под мостом?

ЛЕВИЙ: Живу…

ГАЙ(заглянув под мост): Живёшь?.. Смотри-ка – устроился неплохо.

Отдаёт ему горшочек.

На! Дарю, на обзаведение… А я побежал…

ЛЕВИЙ(не пускает его): Куда?

ГАЙ: Куда все: на Лысую гору.

ЛЕВИЙ: Ты скажи: чего там, на Лысой горе? Куда вы все бежите?

ГАЙ: А ты, бедолага, не знаешь? Разбойников будут казнить: сейчас объявляли… Трёх сразу!.. Да каких!.. У!.. Дисмас, Гестас и… этот… третий… как его?.. Га-Ноцри!..

ЛЕВИЙ: Га-Ноцри?..

ГАЙ: Га-Ноцри… Он – что? Знаком тебе?

ЛЕВИЙ: Знаком… А ну – дай руку!

ГАЙ: Да ты что!..

ЛЕВИЙ(вылезает на мост): Тащи, тащи!.. Я – с вами!

Левий влезает на мост и убегает вместе с Гаем.

Музыкальное интермеццо «Казнь»…

Пустынная местность вблизи Голгофы.

На камнях сидят Левий Матвей и лавочник Гай. Они издали наблюдают за казнью.

ЛЕВИЙ: О, я глупец! Глупец, неразумная женщина, трус!.. Падаль я, а не человек!..

ГАЙ: Зачем ругаешь себя? Ты-то тут при чём?

ЛЕВИЙ: Бегут минуты, и я, Левий Матвей, нахожусь на Лысой горе, а смерти всё нет!..

ГАЙ: Ну, уж тут-то ты точно не виноват: всё в руце Божией!

ЛЕВИЙ: Солнце склоняется, а смерти нет… Бог! За что гневаешься на него? Пошли ему смерть.

ГАЙ: Перестань казнить себя! Этим ты ему не поможешь.

ЛЕВИЙ: Я мог, я мог помочь ему!..

ГАЙ: Как?!

ЛЕВИЙ: Понимаешь, солдаты шли не тесною цепью, между ними были промежутки. При большой ловкости и очень точном расчёте можно было, согнувшись, проскочить между двумя легионерами, дорваться до повозки и вскочить на неё. Тогда Иешуа был бы спасён от мучений

ГАЙ: Да как, как спасён?!

ЛЕВИЙ: Одного мгновения было бы достаточно, чтобы ударить Иешуа ножом в спину, крикнув ему: «Иешуа! Я спасаю тебя и ухожу вместе с тобой! Я, Матвей, твой верный и единственный ученик!..».

ГАЙ: Да ты – просто съехал с катушек от горя…