Известно, что Гегель во многом похож на другого великана своей эпохи, на Гёте. Если, по замечанию Энгельса «Феноменология Духа» есть эмбриология и палеонтология его, то в Гётевом «Фаусте», этой величественной художественной эпопее, по существу, речь идёт о том же. Сам Гегель чрезвычайно любил подкреплять свои мысли мыслями Гёте и его художественными образами. Гёте был, несомненно, своеобразным диалектиком, и художественное созерцание целого, с протестами против рассудочного вивисекторства, как мы видели в предыдущем изложении, в высокой степени привилось Гегелю. Гёте импонировало то обстоятельство, что Гегель целиком стал на сторону его учения о цветах (Farbenlehre[366]), (где он был неправ по существу). Но нужно всемерно подчеркнуть, что Гёте решительно возражал против идеалистических абстракций Гегеля и против его теологических тенденций. Эккерман сообщает, например (разговор 23 марта 1827 г.) мнение Гёте о книге Гинрихса (гегельянец, работа об античной трагедии):
«Говоря по совести, мне жаль, что… Генрихс настолько испорчен гегельской философией, что потерял способность к непредвзятому естественному созерцанию и мышлению, место которых постепенно занял искусственный и тяжеловесный способ мышления и изложения … В его книге немало мест, где мысль не подвигается вперёд, а тёмное изложение вертится все время в том же самом круге точно так же, как это имеет место с таблицей умножения ведьмы в моем „Фаусте“»[367].
В письме к Фон-Мюлперу от 16 июля того же года он говорит:
«Я ничего не хочу знать о гегелевской философии, хотя сам Гегель мне очень нравится»[368].
Гёте был гилозоистическим пантеистом эстетического типа с большим уклоном в сторону сенсуалистического материализма, и причёсывать его одним гребешком с Гегелем, поскольку речь идёт о философии, никак и никоим образом недопустимо.
Для характеристики гегелевой системы крайне существенны её основные моменты: 1) идеализм; 2) теология; 3) телеология.
Идеализм не есть учение о тождестве материи и духа, и, как мы подробно говорили в главе о т. н. философии тождества, философская система Гегеля не есть, вопреки ходячему представлению, учение о тождестве телесного и духовного. Гегель сам прекрасно понимал это. В «Логике» мы находим у него следующее место:
«Хотя новейшую философию нередко в шутку (!) называли философией тождества, на самом деле именно эта философия, и притом прежде всего умозрительная логика, показала ничтожество чистого рассудочного тождества, отделённого от различия, но в то же время она также настойчиво требует, чтобы мы не оставались при одном лишь различии, а познавали также внутреннее единство всего, что существует»[369].
А это единство, по Гегелю, таково, что природа есть инобытие духа, а не дух — инобытие природы. Материя и дух не суть модусы единой субстанции, а природа есть лишь чувственно-предметное выражение универсальной духовной субстанции «Духа», который и есть истинная causa sui. Характерно для Гегеля, что он, при всей своей общей установке, которая рассматривает движение философской мысли в связи сменяющих друг друга систем, где каждая последующая фаза «снимает» (т. е. и сохраняет) предыдущую, в ряде мест, так сказать походя, отбрасывает материализм, не считая его за философию вообще.
«Для Гегеля,— писал Маркс,— процесс мысли, который он, под названием идеи, превращает даже в самостоятельный субъект, есть Демиург действительности»[370].
