«Разум настолько же хитёр, как и могущественен. Хитрость вообще состоит в посредствующей деятельности, которая заставляет объекты действовать друг на друга сообразно их природе и уничтожать друг друга в этом процессе, не вмешиваясь в него, и в то же время осуществляет только свою цель. В этом смысле можно сказать, что божественное провидение относится к миру и его прогрессу, как абсолютная хитрость. Бог заставляет людей жить своими частными страстями и интересами, но из этой жизни возникает осуществление его намерений, совершенно иных, чем цели, интересовавшие лиц, которыми он пользовался при этом»[372].
Во всеобщем масштабе речь идёт о самопознании духа в философии.
В природе, как мы видели, тоже господствует цель.
В своё время, когда Гегель путешествовал по Альпам и очутился среди пустынного горного пейзажа, он записывал:
«Я сомневаюсь, отважится ли здесь самый верующий теолог приписать самой природе вообще в этих горах цель, направленную к пользе человека… Среди этих необитаемых пустынь, образованные люди придумали бы скорее все другие теории и науки, но едва ли ту часть физикотеологии, которая показывает высокомерию человека, как природа устроила всё для его наслаждения и довольства… Это высокомерие вместе с тем характеризует наш век, так как оно находит себе удовлетворение скорее в мысли, что всё сделано для человека посторонним существом, чем в сознании, что собственно сам человек и есть тот, кто поставил природе все эти цели» (цит. по Куно Фишеру[373]).
Но Гегель жил не «среди этих необитаемых пустынь». И в «Философии природы», вопреки отрицанию «внешней теологии», т. е. грубой её формы, вся органическая природа рассматривается, как предназначенная теологически для человека. Мы видели, что все насмешки над этой теологией не спасают от неё и самого Гегеля. Однако, и имманентная теология есть тоже теология, а цель, ведь, и здесь связана с особым субъектом («формы» Аристотеля, Энтелехия, душа, дух, Мировой Дух).
В истории точно также раскрываются божественные цели.
Таким образом, вся система насквозь теологична и телеологична. Идеализм, теология и телеология никак не совместимы с современной наукой, как мы это подробно доказывали в предшествующих главах.
Исторический процесс изображается в конце «Феноменологии Духа» с точки зрения раскрытия цели:
«Цель, абсолютное знание, или дух, знающий себя, как дух, идёт путь воспоминаний о духах, как они существуют в нём самом и производят организацию своего царства. Их сохранение со стороны их свободного, являющегося в форме случайности бытия есть история, а со стороны их выраженной в понятиях организации — наука о знании в его явлении; обе эти стороны, выраженные в понятиях истории, составляют воспоминания и Голгофу Абсолютного Духа, действительность, истину и достоверность его трона, без которого он был бы безжизненным и одиноким; только из чаши этого царства духов пенится ему бесконечность»[374].
