В Иисусовом мире владычествует чарующая вечность. Здесь каждая мысль человеческая начинается какой-то милой безначальностью, а завершается какой-то сладкой бесконечностью. А для каждого человеческого чувства границей служит божественная безграничность. И все существо человеческое исполняется вечной божественной логосностью, вечной божественной логичностью, вечным божественным смыслом. И с помощью этой божественной логосности, божественной логичности, божественного смысла Христов человек находит вечную божественную логосность, вечную божественную логичность, вечный божественный смысл во всех тварях и существах во всех Божиих мирах. О, уберите все миры – пусть только останется Он – Единственный, Никемнезаменяемый, Всесладчайший Господь и Бог мой: Иисус вседивный, всечудесный, всемилый!.. Обрушьте все вселенные в бездну небытия – пусть только останется Он – над всеми несчастными человеческими существами, ибо нас Он, единственно Он – Единый Человеколюбец – воскрешает из всех смертей во все божественные вечности и сверхвечности, радости и всерадости…
Когда я смотрю на человека в его огреховленной реальности, я говорю себе: для Бога не существует большего ада, чем человек. А человек, влюбленный в греховные сласти, скрежещет зубами и шепчет: самый страшный ад, который люди измыслили для себя, – это Бог… Ему бы хотелось, чтобы не было Бога живого и истинного, который всемилостиво спасает от греха и справедливо осуждает за грех упорный. А над этим размышлением пылает истина: если бы все земные холмы и горы превратить в ладан и зажечь, могли бы они своим благоуханием преодолеть земной смрад, текущий гноем из многочисленных тварей, и в первую очередь – из людей?
На меня нападает треклятый ужас, когда я вижу бесконечность человека без Бога. Ибо нет ничего страшнее этого. Что есть бессмертие без Бога, если не бесконечность без света и радости? Ни в одном из известных миров нет большего чудовища, чем человек без Бога. Нет и более страшного ада. Ибо самый страшный ад – человек без Бога. Если мысль человеческая оторвется от Бога, чем она завершится? Чем закончится? – Черной бесконечностью. А это ад. Ибо мысль без Бога – самый страшный ад. А чувство, которое ничем не связано с Богом, не есть ли ад для человека? Мои богоборческие мысли и мои мрачные чувства распинают меня и разрывают, и я, изнемогая, тоскливо вопрошаю: Господи, если ад не во мне, тогда где, где, где?
Природа греха – взбунтоваться самому и взбунтовать людей вокруг себя против Безгрешного.
Грехолюбивого человека опустошает праисконная ненависть ко всему, что есть божественного и небесного. Он бы приблизился к небу, чтобы презрительно плюнуть на него, а затем сорваться вниз головой с неба в трясину земных сластей. Заметили ли вы, что все бунты против Бога проистекают от желания оправдать грех? А грех, которому нет равных и который не прощается ни в одном из существующих миров, это мой бунт, не адамов: я не хочу ни ведать, как Ты, ни быть, как Ты, ни жить, как Ты, но полностью уничтожить сознание о Тебе и сознание о себе. Мой бунт не иудин, Господи! Ибо не хочу ни выдать Тебя, ни предать Тебя, ни убить Тебя, но просто – не знать Тебя. Разве это не большой бунт, не большой грех? Ни одним путем я не хочу идти к Тебе; мне милы пути, которые от Тебя уводят. Зачем повлек Ты меня на многие пути и запутал в Свои сети? Кто дал Тебе на это право? – Не я, я не хочу этого…
Этот мир населен растениями, животными, минералами, а над всем этим поселен человек. Не затем ли, чтобы чувствовать все вздохи униженных, все муки угнетенных, всю боль отчаявшихся и спокойно и решительно спешить по трупам к своему бессмертию? О, трагическое бессмертие на трупах ближних! Даны ли человеку чувства, которые это выдержат, и душа, которая от этого не обезумеет, и сердце, которое от этого не разорвется? И все же человек существенно и судьбоносно зависит от всех тварей, и все твари от него. В человеке есть нечто, что делает его судьбой времени и пространства, судьбой всех подангельских существ во всех мирах. Поэтому он иногда смело взыгрывает духом перед всеми пропастями, рассеянными по пространству и времени. И все же он маленький-малюсенький, крохотный-крохотусенький, этот человек. Извлеките из земли силу тяготения, которой земля держит нас в своем страстном объятии, куда бы мы, люди, разлетелись, на что упали бы? Есть ли дно, когда падаешь с земли, и куда падают, и на что падают?
