Почему наше человеческое зрение несоразмерно нашему человеческому духу? И наш слух, и вообще все наши органы чувств? Досягаемость наших органов чувств отчаянно несоразмерна по сравнению с досягаемостью наших мыслей, наших чувств, наших стремлений. Какой орган чувств может проследить нашу мысль на всех ее прогулках – в бесконечное и вечное? Все чувственное тонет в собственной мелкости и задыхается в своей собственной тесноте. От страшного несоответствия человеческой чувствительности и человеческого духа мурашки пробирают человеческую мысль. Неужели здесь вообще возможно какое-то равновесие? Особенно в таком фантастическом мире, как тот, который мы видим и в котором мы живем. Если бы человек хотя бы на мгновение получил всевидящее зрение и всеслышащий слух, он бы увидел в структуре всех существ и тварей и в их взаимоотношениях такие фантастичности и услышал такие необычности, что ему для такого удивления потребовалась бы тысяча душ, безмерно больших, чем та, которой он располагает… Да, да, только когда человек облечется
Иногда наш земной мир походит на темницу, выстроенную из снов. И фундамент, и крыша, и стены, и двери, и окна – все построено из снов. И все же никак не пробьешься сквозь эти двери из сна, сквозь эти окна из сна, сквозь эти стены из сна. Все тонко-тонко, все прозрачно-прозрачно, и все же непробиваемо. Но может быть, есть отрада в том, что и человек создан из материи, которая нематериальна, тонка и прозрачна, как сон. Что тоньше совести, что прозрачнее души, что субтильнее мысли? Да и тело, составленное и сложенное из неосязаемых и невидимых электронов и пра-электронов, не из той же ли и оно нематериальной материи, что и сон? Сон среди бесчисленных снов – вот что такое человек в этом мире, в этой темнице снов.
Как сон среди снов, человек отличается от остальных снов тем, что он есть сон, который мыслит, который чувствует, который тоскует, который болеет, который умирает… О, этим сон превращается в кошмар и становится своим собственным мучителем. А если это так, то это – великая мука, великое отчаяние, а подчас и ад. Тогда мысль – мучитель человека, а чувство – его палач. Может ли человек освободиться от них? Легко принять решение: не желаю мысли, уничтожу ее, потому что она – мой свирепый мучитель. Но трудно осуществить это решение. А еще труднее осуществить другое решение: не желаю чувства, хочу перестать чувствовать, поэтому хочу уничтожить чувство… Вникните в свой собственный опыт: невозможно быть человеком и не чувствовать; невозможно умертвить в себе чувство, самоощущение и остаться человеком. Потому что чувство в человеке – нечто более исконное, чем мысль, нечто человеческое, а тем самым и божественное; всем своим существом оно заходит в бессмертное и вечное. Поэтому чудесный Иисус все человеческие миры строит на чувстве, на богочувстве. По Нему: любовь – неразрушимое чувство, богочувство; и милосердие – бессмертное чувство, богочувство; и молитва – бескрайнее чувство, богочувство, и кротость, и смирение, и благость, и доброта, и сострадание – все это суть бессмертные чувства, богочувства…
Сколько лет должен человек вносить в тесто тела своего небесное благовоние, сколько лет должен перерождать себя евангельскими добродетелями, чтобы перестать пахнуть глиной? Из мрачной пещеры своего тела смотрю на Тебя, Господи, всматриваюсь и не вижу. А знаю, предчувствую и знаю, что Ты единственный архитектор, который может выстроить вечный дом моей душе. А строители – молитва, пост, любовь, смирение, кротость, терпение, надежда, сострадание… Тогда все человеческое находится в движении, в возбуждении, в приятном трепете, в созидательном страхе. Как на солнце и в солнце: все пребывает во вздымающемся хаосе и буре – непрестанные извержения, огненные фонтаны, раскаленные вьюги, километровые протуберанцы. И такое бушующее солнце льет на наш земной мир тихий, и мирный, и животворный свет, который как бы и не знает ни о каких ураганах и бурях. Подобно этому и Христовы люди, в особенности святые: они переплавляют себя в раскаленном молитвенном восхищении любви и веры и из бурных переживаний своих, которыми связуют землю с небом, выпрядают тихие и спокойные лучи, чей благой свет и нежная теплота смиряют бурные людские сердца и укрощают дикие людские души… Человече, небо – это крыша земли. Смотри, сколько дано тебе, чтобы ты рос в высоту! Но столько же – чтобы спускался в глубину. Чтобы не была высота вершины несоизмерима с глубиной корня. Потому что в этом случае человек сокрушается, рушится, падает – и пропадает.
