Третья ступень ведения есть ступень совершенства (τής τελειότητος). Когда ведение вознесется и над попечением о делании земного, и начнет испытывать свои внутренние и невидимые помышления, и презирать то, от чего бывает непотребство страстей, и прострется горе, и последует вере в попечении о будущей жизни и в изыскании сокровенных тайн – тогда сама вера поглощает это ведение и рождает его заново, так что всецело делается оно духом – ώς γενέσθαι αύτήν ολην έξ ολου πνεύμα. Тогда оно может воспарять на крыльях в области бесплотных существ, касаться глубин неосязаемого моря, размышляя о божественном и чудном управлении в естествах существ мысленных и чувственных, и исследует духовные тайны, постигаемые умом простым и тонким – έν διανοία απλή και λεπτή. Тогда внутренние чувства пробуждаются для духовного делания по тому чину, который будет в иной жизни бессмертия и нетления. Потому что еще здесь, как бы втайне, ведение прияло мысленное воскресение в истинное свидетельство всеобщего обновления15.
Таковы, по преп. Исааку Сирину, три способа ведения, с которыми связано все жительство человека в теле, в душе, в духе. С момента, когда человек начинает различать зло от добра и пока не изыдет из этого мира, сознание его души пребывает в этих трех способах16.
Первая ступень ведения охлаждает душу для дел на пути Божием. Вторая согревает душу для шествия к тому, что на ступени веры. Третья же есть упокоение от делания. Здесь ум наслаждается тайнами будущей жизни. Но, поскольку естество не может полностью возвыситься над состоянием омертвения (της νεκρώεως) и над тяготою плоти и усовершиться в духовном ведении, то и это ведение не в состоянии послужить к полному совершенству, чтобы, находясь в мире мертвости, человек мог полностью преодолеть телесное естество. Но, пока человек живет во плоти, он переходит от одного ведения к другому. При этом ему помогает благодать и мешают демоны, потому что в этом несовершенном мире нет совершенной свободы. Всякое делание ведения состоит в подвиге и непрерывном упражнении в добродетели, дело же веры не делами производится, но исполняется духовными умопредставлениями в чисто духовном делании, и оно превыше чувств – νπεράνωθέν έστι τών αισθήσεων, так же как знание тоньше чувственных вещей – λεπτοτέρα της γνώσεως. Все святые, сподобившиеся жить такой жизнью, силой веры пребывали в наслаждении этим преестественным житием. Эта вера рождается в душе от света благодати, которая свидетельством ума подкрепляет сердце, чтобы оно не поколебалось в надежде, далекой от всякого самомнения. У этой веры есть духовные очи, которые видят сокрытые в душе тайны, видят тайное божественное богатство, сокровенное для очей сынов плоти, и открываемые Христовым последователям Духом Святым, Которого они получают (ср. Ин. 14:15, 17). Дух Святой есть та сила, которая живет во Христовом человеке и которая защищает и обороняет и душу, и тело его от зла. Эту силу невидимо чувствует очами веры светлый и духовный ум. Святые осознают ее опытом (τη πείρα)17.
Для того чтобы еще более прояснить тайну ведения, св. Исаак дает новые характеристики знания и веры. Знание, которое занимается видимым и чувственным, называется естественным (φυσική); знание же, которое занимается духовным и бесплотным, называется духовным (πνευματική), потому что ощущение приемлется духом, а не чувствами; а знание, которое подается Божественною силою, именуется сверхъестественным – νπερ τής φύσιν, и оно недоведомо (άγνωστος) и выше знания – ανωτέρα της γνώσεως. И это созерцание душа приемлет не от вещества, которое вне ее, как в случае двух первых видов знания, но оно неожиданно является туне, невещественным образом, внутри ее самой, потому что, по слову Христову: Царствие Небесное внутрь вас есть (Лк. 17:21), и нельзя ожидать, что оно придет в известном видимом облике.
