Философские обрывы полностью

С помощью доброго, благодатного жития подвижник веры доходит до созерцания. Начало сего состоит в следующем: человек удостоверяется в промышлении Божием о людях, просвещается любовью к Творцу и удивляется устроению разумных существ и великому Божиему о них попечению. С этого начинается в нем услаждение Богом и воспламенение любви к Богу, любви, попаляющей душевные и телесные страсти. Затем он как вином упоевается божественной любовью, мысль его пребывает в изумлении, сердце отводится в плен Богу; иногда он не помнит, носит ли тело на себе и существует ли в этом мире. – Таково начало духовного созерцания в человеке, и в то же время начало всех откровений уму. С помощью созерцания ум возрастает и воздвигается откровениями, превосходящими людское естество. Одним словом: человеку сообщаются все божественные созерцания и духовные откровения, какие приемлют святые в этом мире, и все дарования и откровения, какие только естество может знать в жизни сей⁵.

Добродетель разума смиряет душу, очищает ее от грубых мыслей, чтобы она не занималась ими страстно, но чтобы двигалась в своем созерцании. Это созерцание приближается к первоначальному естеству ума и называется невещественным созерцанием θεωρία ανλος. Это созерцание есть духовная добродетель, потому что она поднимает ум над земным, приближает его к первоначальному духовному созерцанию – τή πρώτη θεωρία τοϋ Πνεύματος, и сосредотачивает ум на Боге и на созерцании неизглаголанной славы, и отлучает ум от этого мира и от ощущения мира⁶. Духовное житие есть деятельность без участия чувств. Его описали свв. Отцы. Как только ум святого усвоит его, прекращается вещественное воззрение и дебелость тела, и начинается уже воззрение умное⁷.

Есть разные виды молитвы, говорит преп. Исаак, но все они имеют одну цель: чистую молитву. За чистой молитвой настает восхищение (εκπληξις), а не молитва, потому что престает все молитвенное и настает некое созерцание, и ум не молится молитвой. Иное дело молитва, а иное – созерцание в молитве, хотя они и взаимно обусловлены. Молитва – это сеяние, а созерцание – жатва, причем жнущий, в неизреченном видении, пребывает в изумлении, как из голых, маленьких зерен, посеянных им, внезапно выросли перед ним такие дивные колосья. В этом состоянии созерцания ум переходит свои пределы и входит в иную область⁸.

Перерожденный молитвой и остальными подвигами, ум достигает чистоты, и тогда знает, что божественно созерцает Господа, а не человечески⁹. Кто хранит свое сердце от страстей, зрит Господа всякое мгновение. У того, кто непрестанно бдит над своей душой, сердце возвеселяется откровениями. Тот, кто зрение ума своего сосредотачивает внутрь себя самого, созерцает духовную зарю. Тот, кто возгнушался всяким парением ума, созерцает Господа внутри своего сердца. Вот, небо – внутри тебя. Если будешь чист, узришь в себе Ангелов и свет их, а с ними и в них и их Владыку. Душа доброго человека сияет ярче солнца и каждое мгновение возвеселяется видением откровений¹⁰.

Когда человек после многих евангельских подвигов обретет в себе богообразный центр своего существа, он тем самым обретает и центр премирного Божества в этом мире, преодолевает время и видит себя из вечности. И видит себя сверхвременным и сверхпространственным, бессмертным и вечным. В основе своей истинное самопознание и есть истинное богопознание. Кратчайший путь между собою и Богом человек носит в богообразной природе своей души. Здесь кратчайшее расстояние между человеком и Богом. Все пути человека к Богу могут завершиться бездорожьем, только этот несомненно приводит к Богу. В своей философии преп. Исаак особенно подчеркивает важность самопознания. Тот, кто сподобился увидеть самого себя, говорит он, выше сподобившегося видеть Ангела¹¹.