Философские обрывы полностью

К чувству и ведению Истины приходит человек, который деланием богочеловеческих добродетелей пересоздает и преображает свои органы познания. Для него вера и знание, со всем своим содержанием, – единая неделимая органическая целостность. Они взаимно дополняют, поддерживают и сохраняют друг друга. Свет ума порождает веру, говорит преп. Исаак, вера же порождает утешение надежды, а надежда укрепляет сердце. Вера есть откровение разума – ή άποκάλυψις συνέσεως. Когда помрачается разум, скрывается вера и возрастает страх, и престает надежда. Вера, заливающая разум светом, освобождает человека от гордости и сомнения и именуется познанием и явлением истины – έπίγνωσις και φανέρωσις της αλήθειας²⁷.

Святое ведение достигается святой жизнью; чистоту этого святого ведения помрачает гордость²⁸. Свет истины увеличивается или уменьшается от образа жизни²⁹. На тех, которые хотят жить духовной жизнью, нападают ужасные искушения. Поэтому подвижник веры должен пройти через многие скорби и бедствия, чтобы дойти до познания истины³⁰.

От беспорядочной жизни наступает смятение разума и неустройство помыслов; это создает помрачение в душе³¹. Когда с помощью добродетелей устраняются из души страсти; когда с очей ума спадет завеса страстей, тогда ум может видеть славу иного мира³². Добродетелями растет душа, ум утверждается в истине, становится непоколебимым, готовым встретить и отразить все страсти³³. Освобождение от страстей совершается распинанием ума и распинанием тела. Ум распинается, когда из него изгоняют нечистые мысли; а тело – когда из него искореняются страсти³⁴. В сластолюбивом теле не обитает ведение Божие³⁵.

С помощью добродетелей доходят до истинного ведения, которое есть откровение тайн – ή αποκάλυψις τών μυστηρίων³⁶ – и спасительное ведение³⁷. Главный признак этого ведения – смирение³⁸. Когда ум пребывает в области ведения истины, тогда прекращаются вопросы³⁹, и на него нисходит великое спокойствие и мир; а мир ума именуется совершенным здравием⁴⁰. Когда сила Святого Духа осенит душу, тогда душа научается от Святого Духа⁴¹.

В философии св. Исаака Сирина гносеологическая проблема ведения растворяется в онтологически-этической и в конце концов сводится к проблеме человеческой личности. Онтологически, этически и гносеологически существо и характер ведения зависят от устроения личности, в особенности от устроения и состояния ее органов ведения. В личности подвижника веры ведение своим естеством переходит в созерцание (видение).

В философии Святых Отцов слово «созерцание» (η θεωρία) имеет онтологический и гносеологический смысл. Оно означает молитвенно-благодатное сосредоточение души на сверхразумных тайнах, которыми изобилует не только Троичное Божество, но и сама человеческая личность, равно как и сущность богозданной твари. В созерцании личность подвижника веры живет над чувствами, над категориями времени и пространства, ощущая живую, тесную связь с горним миром и питаясь откровениями, в которых приходит то, чего не видел глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку (1 Кор. 2:9).

В сербском языке нет слова, которое бы адекватно или хотя бы приблизительно адекватно отвечало греческому слову η θεωρία. Описательно его можно было бы перевести как «духовное видение», рассматривание, углубление. Но лучше всего остановиться на церковнославянском и русском слове «созерцание», так как оно полнее всего выражает смысл греческого слова η θεωρία.

Свой огромный благодатный опыт, полученный в состоянии созерцания, преп. Исаак пытается выразить словами, насколько человеческие слова могут охватить и выразить сверхразумные истины опыта веры, чтобы хотя бы до некоторой степени объяснить, что означает созерцание. По нему, созерцание есть ощущение божественных тайн, сокровенных в вещах и в их причинах¹. Созерцание состоит в тонком делании ума – έν τή λεπτή εργασία τοϋ νοϋ — и в божественном размышлении, равно как и в пребывании в молитве². Оно просвещает разумные части души³.

Иногда от молитвы является созерцание, и оно пресекает молитву уст, и тот, кто молился, оставляет тело и переходит в восхищение. Такое состояние именуется молитвенным созерцанием. И в этом молитвенном созерцании существует мера и различие дарований, потому что ум еще не вступил туда, где уже нет молитвы, в состояние превыше молитвы – ύψηλότερον αντης⁴.