Философские обрывы полностью

Таинственное созерцание открывается уму после оздоровления души²³. Духовного созерцания удостаиваются стяжавшие чистоту души²⁴. Чистота видит Бога²⁵. Бога видят очистившие себя от греха и непрестанно размышляющие о Боге²⁶. Царство небесное есть духовное созерцание. И оно обретается не делами помыслов, его можно приобрести благодатью. И пока человек не очистит себя, он не в состоянии даже слушать о нем, потому что его никто не может стяжать изучением, но чистотой сердца²⁷. Чистые мысли Бог дает за чистое житие²⁸. Трудами и хранением себя источается чистота помыслов, а чистотою помыслов – свет мышления. Отсюда же по благодати ум руководится к тому, над чем чувства не имеют власти, чему не учат и не научаются²⁹.

Молитвенным бдением ум окрыляется и воспаряет к наслаждению Богом, и плавает в ведении, превосходящем человеческую мысль. Душа, которая трудится в этом бдении претерпеть добрым житием, имеет херувимские очи, чтобы непрестанно созерцать небесные тайны³⁰. Душа видит истину Божию соответственно силе жительства – έκ τής πολιτείας δυνάμεως, то есть насколько человек живет верой. Если созерцание истинно, приходит свет и созерцаемое видится близким к действительности³¹. Видение Бога (ή δρασις τοϋ Θεοϋ) приходит от познания Бога, ибо видение Бога не предшествует ведению Бога³².

Цель христианина – жизнь во Святой Троице и созерцание Святой Троицы. По преп. Исааку, любовь есть первоначальное созерцание Святой Троицы. Первая из тайн именуется чистотой; она достигается совершением заповедей. А созерцание есть созерцание ума. Оно состоит в том, что ум приходит в изумление и постигает то, что было, и то, что будет. Созерцание есть видение ума – ή δρασις τοϋ νοός; при этом сердце обновляется и становится беспорочным, без порока, привыкает к тайнам Духа и откровениям познания, простираясь от знания к знанию – από γνώσεως ε’ις γνώσιν, и от созерцания к созерцанию, и от постижения к постижению, и обучается и укрепляется тайно, до тех пор, пока не будет возвышено к любви, соединено с надеждой, и не водворится в нем радость, и ум не будет возвышен к Богу и увенчан естественной славой, с которой был сотворен. Так очищается ум, и ему даруется милость, и он действительно удостаивается созерцания Святой Троицы³³. Ибо существует три созерцания естеств, в которых ум возвышается, трудится и упражняется: два созерцания естеств сотворенных, разумных и неразумных, вещественных и духовных, и еще – созерцание Святой Троицы³⁴.

Подвижник веры, обогащенный неизреченным богатством созерцания, обращаясь к твари, всю свою личность изливает в любви и милосердии. Он любит грешника, говорит св. Исаак, но ненавидит его дела³⁵. Он весь соткан из смирения и милости, из покаяния и любви. Он имеет сердце, милующее всю тварь. А что есть сердце милующее? Это, отвечает преп. Исаак, возгорение сердца о всем творении: о людях, о птицах, о зверях, о демонах и о всяком создании. И при воспоминании о них, и при воззрении на них очи его источают слезы. И от великой и сильной жалости, охватывающей сердце, и от великого терпения умиляется сердце его, и не может оно ни перенести, ни слышать, ни видеть какого-либо вреда или малой печали, претерпеваемой тварью. И потому и о бессловесных существах, и о врагах истины, и о тех, которые обижают его, он всякий час молится со слезами, чтобы они сохранились и были помилованы, и точно так же молится и о пресмыкающихся с великой жалостью, какая без меры возбуждается в сердце его до уподобления в сем Богу³⁶.

Когда человек великими подвигами переносит себя из временного в вечное, когда он живет в Боге, когда мыслит Богом, когда говорит как от Бога (2 Кор. 2:17), когда глядит на мир sub specie Christi[228], тогда мир является ему в своей первоначальной красоте, и он взглядом своего чистого сердца проникает сквозь кору греха до богозданной сущности твари. Созерцание Святой Троицы, пребывающей тайно и недоведомо, подвижник веры проявляет в этом мире временных и пространственных реальностей любовью и милостью, кротостью и смирением, молитвой и печалью за все и вся, радованием с радующимися и плачем с плачущими, страданием со страдающими и покаянием с кающимися. Его жизнь в этом мире – отблеск его жительства в ином мире таинственных и невидимых ценностей. Его мысли и дела в этом мире корнем своим коренятся в ином мире и из иного мира черпают свою животворную и чудотворную силу и мощь. Возьми любую его мысль, или чувство, или дело, или подвиг, и ты всегда найдешь, что их источник – Святая Троица. У него все происходит от Отца через Сына в Духе Святом. Самый роскошный пример этого мы имеем в этом великом подвижнике Пресвятой Троицы, который, вместе с преп. Симеоном Новым Богословом, с помощью благодатного подвижнического опыта смог дать нам самое убедительное оправдание истины о Троичном Божестве и истины о богоообразной троичности человеческой личности.