Для нас, христиан, христоосвященных и христопросвещенных, все в этом мире имеет смысл и ценность только постольку, поскольку есть средство и путь к вечному, ибо мы смотрим на невидимое, мы видим – невидимое. Всю свою жизнь во времени мы поверяем тем, что вечно, человеческое – тем, что богочеловечно. Насколько есть вечного в границах времени, мы питаемся им, а насколько нам его недостает, мы находим его по ту сторону времени, в царстве бесконечного, невидимого. Мы смотрим на все с точки зрения вечности, то есть с Христовой точки зрения, ибо Он – вечный Бог и Господь в границах человеческого тела.
Действительно, христиане, будь то простые или ученые, рассматривают и оценивают этот мир и все, что есть в нем, с точки зрения вечности. Ибо Господь Христос вечен, и Его точка зрения и Его взгляд на этот мир – это точка зрения и взгляд Вечного. Каждый христианин в самой вере своей имеет Христову философию жизни и мира, и все твари, все существа и все события в мире рассматривает с Христовой точки зрения, а это означает – с точки зрения вечности и богочеловечности. Поэтому только в богочеловеческой вере и в богочеловеческой философии реально дана людям возможность и сила на самом деле видеть мир с Божией точки зрения, с точки зрения вечности: sub specie aeternitatis. В остальных философиях эта точка зрения есть или абстракция, или гипотеза, или неосуществимое стремление, но никогда – очевидная и неодолимая реальность.
Это наша единая и единственная точка зрения, наше единое и единственное мерило, ибо Господь Иисус показал нам Своей Личностью и жизнью, как вечный Бог мерит этот мир и все, что есть в нем, как оценивает поступки человеческие и всю историю человеческого рода. Только в свете вечного и богочеловечного обнаруживается истинная ценность всего временного. И только от вечности и богочеловечности оно получает свой истинный смысл и свою истинную ценность. Как луна от солнца.
Не следует забывать: человек становится способным себя и мир вокруг себя рассматривать с Божией точки зрения, оценивать Божией оценкой, измерять Божией мерой только в том случае, если он благодатными подвигами евангельской веры совоплотится Богочеловеку Христу, станет его сотелесником (Еф. 3:6), составной частью Его Богочеловеческого тела – Церкви. Другими словами: те, кто всем существом своим, всей душой своей, всем сердцем своим, всею крепостию своей церковны и оцерковлены, те смотрят на мир святыми очами Церкви. Все это достигается непрерывным благодатным деланием евангельских подвигов веры, любви, надежды, молитвы, поста, кротости, смирения, терпения и др. И сбывается таинственное и благодатное срастание человека с Господом Христом, как черенка с лозой (ср. Ин. 15:1–6).
От каждого евангельского подвига возникает в душе по одному оку, а от многих подвигов – многие очи, которыми смотрит душа, и видит невидимое, и богочеловеческим судом оценивает все, что происходит в ней и в мире вокруг нее. Если человек подвизается подвигом евангельского милосердия, в его душе должно возникнуть око, которое пристально вглядывается в то, что Христово, и день и ночь ищет того, что вечно и богочеловечно. Если он подвизается подвигом евангельской любви, евангельской молитвы, евангельского поста и остальных евангельских добродетелей, в его душе умножаются очи, которые смотрят на невидимое и видят Невидимого. Только с помощью евангельских добродетелей человеческая душа прозревает для всего Божиего и вечного в мире временного существования. Не имея евангельских добродетелей, душа остается слепа для всего бессмертного и вечного и в этом, и в ином мире (ср. 2 Петр. 1:3–9).
Евангельские добродетели, эти евангельские очи человеческой души, видят невидимые истины Божии, рассеянные по видимым тварям, видят невидимые истины Божии, ставшие предельно видимыми и очевидными в воплощенном Боге Слове, Господе нашем Иисусе Христе. Без евангельских добродетелей человек остается навсегда слеп для истинных ценностей в этой жизни и, как слепец, ощупью бредет через ущелья страшных тайн этого мира, пока наконец не сорвется в одно из них и не разобьется насмерть.
На обширной земной ниве посеяно семя вечности. Небесный Сеятель показал, что этот мир сотворен, чтобы быть нивой, на которой прозябает, растет и созревает урожай вечности (ср. Мф. 13:18–23; 36–43; Мк. 4:3-20; Лк. 8:5-15). Враги человеческой вечности, зло и грех, своим тернием и плевелами душат это семя и делают бесплодной Божию ниву. Если воплощенный Бог открыл что-либо своей жизнью и учением, то это следующее: люди суть вечные существа, этот мир – их временное обиталище; вечную жизнь люди начинают в этом мире и без перерыва продолжают в ином.
