Философские обрывы полностью

Наша задача: растить и выхаживать в себе все вечное и богочеловечное, чтобы развить в себе до крайних пределов чувство и сознание вечной жизни. Для того и стал человеком Бог Слово, чтобы научить нас, людей, как стяжать вечную жизнь в этом преходящем мире. Наша вера есть не что иное, как непрерывная борьба за вечную жизнь, непрерывное мучение ради вечной жизни (см. 1 Тим. 6:12). А земля – поле брани и мучилище. Поле брани, на котором мы боремся за вечную жизнь, и мучилище, в котором мы мучаемся ради вечной жизни. К этому мы призваны (см. 1 Тим. 6:12). Кто мыслит иначе – не Христов.

С кем наша борьба? С врагами нашей вечности и нашего бессмертия. Кто они? – Наши грехи, наши страсти, наши пороки, наши злые духи (ср. Еф. 6:12). Не следует забывать: дружба с грехами – это вражда к Богу, вражда ко Господу Христу (ср. Рим. 8:7; Иак. 4:4; 1 Ин. 2:15). Тот, кто дружит с грехами, становится врагом Божиим (ср. Иак. 4:1, 4). Провозгласить свои грехи врагами себе и ощутить их как своих величайших врагов – первое условие, необходимое для того, чтобы человек пошел путем, приближающим его к Богу и сдружающим его с Богом (ср. Иак. 2:23; Ин. 15:14). Но здесь нужна решимость, решимость бороться не на жизнь, а на смерть. Ибо в этом мире человек может быть или другом Богу и врагом диаволу, или другом диаволу и врагом Богу. Третьего не дано. Над людьми господствует непреложный закон: человеческая жизнь есть либо дружба с Богом и сопротивление диаволу, либо дружба с диаволом и противление Богу. Покоритесь Богу, противостаньте диаволу, и он убежит от вас; приблизьтесь к Богу, и Он приблизится к вам (Иак. 4:7–8).

Как человеку научиться ненавидеть грех и порок, чтобы устранить их? Вот как: всегда сознавай и знай, что всевидящий Господь Иисус непрестанно и пристально смотрит на каждую твою мысль, на каждое твое чувство, на каждое твое дело. И страдает от каждой твоей скверной мысли и грешного желания, от каждого твоего порочного чувства и злого дела. Его, незлобивого и преблагого, непрестанно мучают, бьют, оплевывают и распинают – грехи наши, пороки наши. Любя грехи и живя в них, мы совершаем преступление христоборца и христоубийцы. От этого есть только одно спасение: решительно возненавидеть грех всей душой своей, всем существом своим; избегать греха и бежать от него; и если он найдет на нас, бороться с ним до крови (Евр. 12:4), неустрашимо и смело; и если он войдет в нас, ни за что не дать ему в нас остаться. Поэтому необходимо мобилизовать весь ум свой, всю душу свою, всю волю свою, бодро бдеть над собой, над всем, что есть в нас, и внимательно следить за всем, что входит в нас и что из нас выходит. Этот подвиг святые Отцы называют трезвением: трезвением ума, трезвением сердца, трезвени-ем души от опьянения грехом.

Трезвясь от опьянения грехом, от опоенности злом, человек постепенно делается способным к различению добра и зла и обретает благодатную способность евангельского рассуждения о том, что есть добро и что – зло. Опьяненный грехом, завороженный злом, человек не в состоянии по-настоящему знать, и действительно не знает, что есть добро и зло в своих последних глубинах и тончайших тонкостях. Только всесторонне облагодатствованные, охристовленные личности знают до тонкости и тайну добра, и тайну зла. Но и эта способность различения добра и зла есть одновременно и подвиг, и дар. Апостол Павел называет ее даром различения духов, причем даром Духа Святого (1 Кор. 12:10), но и подвигом, который состоит в долгом упражнении и который очевиден в совершенных христианах: твердая же пища свойственна совершенным, у которых чувства навыком приучены к различению добра и зла (των δια την εξιν τα αισθητήρια γεγυμνασμένα έχόντων προς διάκρισιν καλού τε και κακού) (Евр. 5:14).

Только с помощью животворной силы Святого Духа, благодати, может человек, который трудится над собой, развить у себя способность к различению добра и зла, к различению духов добрых и злых. Не очевидно ли, какая путаница настала в Европе вокруг различения добра и зла именно из-за утраты благодати и способности к различению добра и зла? Наконец европейская этика пришла к тому же, к чему раньше пришла европейская метафизика: все есть необходимость; нет ни добродетели, ни греха, поскольку нет ни Бога, ни диавола. Добродетель есть добродетель только Богом, и грех есть грех только диаволом.

А тиранию европейского «несуществующего» зла чувствуют все континенты.