Философские обрывы полностью

Творя евангельское добро, человек настолько соединяется с Богом, что рождается от Бога, становится сыном Божиим, чадом Божиим (ср. Ин. 1:12–13), а творя зло, он настолько соединяется с диаволом, что становится сыном диавола, чадом диавола (ср. Ин. 8:38, 41, 44). В Господе Иисусе нет греха. Тот, кто пребывает в Нем, не грешит; тот, кто грешит – не видит Его, не познал Его (ср. 1 Ин. 3:5–6). Не существует зла, не существует греха, который бы опосредованно или непосредственно не исходил бы от диавола. Кто делает грех, тот от диавола (έκ τού διαβόλου), потому что сначала диавол согрешил. Всякий, рожденный от Бога, не делает греха. Дети Божии и дети диавола познаются так (τα τέκνα του θεού καί τα τέκνα τού διαβόλου): всякий, не делающий правды, не есть от Бога (1 Ин. 3:8, 9, 10). Кто делает добро, тот от Бога (έκ τού θεού έστιν); а делающий зло не видел Бога (3 Ин. 11).

Все люди, в большей или меньшей степени, добровольные рабы греха, ибо всякий, делающий грех, есть раб греха (Ин. 8:36). Тиранизированный грехом, каждый человек – мастерская греха, и остается ею, если не пойдет за безгрешным Господом Иисусом. Только Безгрешный может освободить человека от рабства греху. Только Христов человек становится свободен от греха (ср. Ин. 8:36). Как? Если безгрешный Господь станет душой души его, мыслью мысли его, чувством чувства его и исполнит Собой все существо человеческое, тогда человек может сказать вместе с апостолом Павлом: и уже не я живу, но живет во мне Христос (Гал. 2:20).

Без веры в Господа Иисуса, без перерождения в Господе Христе, без жизни в Господе Иисусе человек есть и остается делателищем диаволим[47] (мастерской диавола). В душе, исполненной вечной и бесконечной Христовой истины, нет места для греха. Во всяком случае, нет любви к греху. Когда человек всем сердцем своим, всей душой своей, всем умом своим, всей крепостию своей войдет в Христову истину, и оградит себя ею, и утвердит себя в ней, и она станет плодоносить в нем, и срастется с ним, и станет одним с душой его и волей его, тогда в душе такого человека нет места греху, тогда она – вся Христова, вся от Него, вся в Нем, вся в царстве Божием, вся в правде Его. Тогда человек становится делателищем Божиим — Божией мастерской.

Будучи сверхъестественной по сути своей, божественная истина Христова становится достоянием людей естественным образом. Это Спаситель показал и объяснил своим учением о лозе и ветвях. Что лоза для ветви, то Господь Христос для людей. Как ветвь не может дать плода, если не будет на лозе, так и человек, если не будет во Христе (см. Ин. 15:5–8). Этот процесс естественен, органичен. Для того чтобы человек мог творить Христово добро, необходимо, чтобы он сначала стал одним с Господом Христом, как лоза с ветвью. И тогда сквозь них струится один и тот же сок, одна и та же жизнь, одна и та же истина, одно и то же добро, одна и та же сила, одна и та же вечность, одна и та же богочеловечность. Без этого – существо человеческое сохнет и засыхает, как ветвь без лозы (ср. Ин. 15:4). Поэтому чудесный Господь объявил: Без Меня не можете творить ничего (Ин. 15:5), ничего – доброго, ничего праведного, ничего истинного, ничего непреходящего, ничего бессмертного, ничего вечного. Поэтому для человека главное и самое главное: всего себя соединить с Господом Христом, всего себя облечь в Него (ср. Гал. 3:27) и жить Им и в этом, и в ином мире.

Если душа человеческая находится вне Господа Христа, она постепенно вянет, сохнет, мысли ее укорачиваются, чувства блекнут, желания огреховляются, и она все меньше ищет того, что Божие, все меньше хочет доброго, истинного, праведного, непреходящего, вечного, пока наконец не возненавидит все, что принадлежит Богу, Божиему добру и вечности. Душа человеческая только тогда растет к Богу и ко всему бессмертному и вечному, когда она привита верой на древо жизни – Господа Христа. Если человек сделает это, для него становится совершенно естественным уклоняться от греха и порока и прилепляться ко всему вечному и богочеловечному, всему божественно истинному, праведному и доброму. И при этом упражняться в евангельских добродетелях, так как для всякого доброго дерева естественно приносить добрые плоды (Мф. 7:17). А творить грех и зло для него становится так же неестественно, ненормально и отвратительно, как неестественно для чистого источника источать одновременно сладкую и горькую воду (Иак. 3:11) и для чистого сердца – нечистые желания.