Философские обрывы полностью

Со своих пророческих высот Достоевский ясно видел трагедию Европы. И обнаружил ее причину. Причина состоит в том, что Европа римокатоличеством и протестантством исказила и погубила Образ Богочеловека Христа. И из-за этого там все помутилось и пришло в хаотическое состояние. Это, однако, только половина пророчества Достоевского, другая же половина его вот в чем: величайшая драгоценность всех миров, Образ Богочеловека Христа, полностью сохранен в Православии. И христоустремленный апостол благовествует: «Утраченный (в Европе. – Прим. ред.)… образ Христов сохранился во всем свете чистоты своей в Православии»[160], поэтому ничего другого и не надо, ибо Православие всё. «Надо, чтобы воссиял в отпор Западу наш Христос, которого мы сохранили и которого они и не знали!»[161] «Россия… несет внутри себя драгоценность, которой нет нигде больше, – Православие… она – хранительница Христовой истины, но уже истинной истины, настоящего Христова образа, затемнившегося во всех других верах и во всех других народах»[162]. «И, может быть, главнейшее предызбранное назначение народа русского в судьбах всего человечества и состоит лишь в том, чтоб сохранить у себя этот божественный образ Христа во всей чистоте, а когда придет время, – явить этот образ миру, потерявшему пути свои!»[163]

Многое в Европе провозглашено силой и могуществом, но для Достоевского нет силы, кроме Христа, и не может быть могущества, кроме Христа. Поэтому он пророчески убедительно заявляет: «Христос… наша русская теперь сила»[164]. «Сущность русского призвания… состоит в разоблачении перед миром русского Христа, миру неведомого и которого начало заключается в нашем родном Православии. По-моему, в этом вся сущность нашего будущего цивилизаторства и воскрешения хотя бы всей Европы и вся сущность нашего могучего будущего бытия»[165]

Россия своей таинственностью стала в новое время самой загадочной землей на свете. Этому больше всего помог Достоевский. Однако он в то же время больше всего помог тому, чтобы эта загадка была отчасти отгадана, чтобы обнаружились главные творческие силы, и больше всего: ее наивысшая ценность и наивысшая святыня. Эта ценность и эта святыня есть Православие. Достоевский заявляет: «Русская вера, русское Православие есть все, что только русский народ считает за свою святыню; в ней его идеалы, вся правда и истина жизни»[166]. «В сущности, все народные начала сплошь вышли из Православия»[167].

А что же составляет сущность Православия? – Всеслужение человечеству – «к чему оно и предназначено и что собственно и составляет настоящую сущность его»[168]. Все другие народы более или менее живут для себя и в себе, а мы начнем с того, говорит Достоевский, «что станем всем слугами, для всеобщего примирения. И это вовсе не позорно, напротив, в этом величие наше, потому что все это ведет к окончательному единению человечества. Кто хочет быть выше всех в царствии Божием – стань всем слугой. Вот как я понимаю русское предназначение в его идеале»[169].

По пророчеству Достоевского, новое слово, которое Россия имеет сказать миру, есть Православие. Когда это новое слово будет сказано, «это будет настоящее воздвижение Христовой истины, сохраняющейся на Востоке, настоящее новое воздвижение Креста Христова и окончательное слово Православия, во главе которого давно уже стоит Россия. Это будет именно соблазн для всех сильных мира сего и торжествовавших в мире доселе, всегда смотревших на все подобные „ожидания" с презрением и насмешкою, и даже не понимающих, что можно серьезно верить в братство людей, во всепримирение народов, в союз, основанный на началах всеслужения человечеству и наконец на самое обновление людей на истинных началах Христовых»[170].

Для Достоевского формула русской и славянской будущности есть Православие и его дело. А что это такое? «Это вовсе не какая-нибудь лишь церковная обрядность, а с другой стороны вовсе не какой-нибудь fanatisme religieux[171] (как уже и начинают выражаться об этом всеобщем теперешнем движении русском в Европе), а… это именно есть прогресс человеческий и всеочеловечение человеческое, так именно понимаемое русским народом, ведущим всё от Христа, воплощающим всё будущее свое во Христе и Христовой истине и не могущим представить себя без Христа»[172]. «Величайшее из величайших назначений, уже осознанных русскими в своем будущем, есть назначение общечеловеческое, есть общее служение человечеству, – не России только, не общеславянству только, но всечеловечству»[173].