Философский словарь полностью

Отсюда вытекают и остальные различия между тем и другим. Понятие есть нечто данное, тогда как концепт приходится формулировать специально. Понятие есть результат определенного опыта или воспитания (то, что древние греки именовали prolepsis); концепт – результат определенной работы. Всякое понятие носит общий характер (принадлежит языку или всему человечеству); всякий концепт – единичен (имеет смысл только в рамках той или иной теории). Понятие – факт действительности; концепт – произведение. Например, можно рассуждать о понятии справедливости. Но, исследуя творчество Платона, разумнее употреблять термин «концепт справедливости у Платона». Точно так же противостоят понятие силы и концепт силы в классической механике; понятие концепта и концепт понятия у Канта и т. д.

Таким образом, концепт – научный или философский – это абстрактная идея, отличающаяся точностью и определенностью; это результат практики и элемент теории.

Один из трех традиционных способов решения проблемы универсалий. Концептуализм утверждает, что общие идеи существуют только в уме человека (в отличие от реализма, утверждающего, что они существуют сами по себе или в абсолюте), но зато уж действительно существуют – как мыслительные единицы, не сводимые к словам, служащим для их обозначения (в отличие от того, что утверждает номинализм). Сторонниками концептуализма выступали, например, Абеляр (134) и Локк. Но и ряд номиналистов, в частности Вильгельм Оккам, кое-что заимствовали у концептуализма. Если концепт облечен в мысль, разве это не значит, что он перестает быть просто словом?

Соединение или связь. В логике конъюнкцией называют высказывание, состоящее из двух или более высказываний, связанных соединительным союзом «и»: «p и q» – пример конъюнкции. Конъюнкция истинна только при том условии, что истинны все составляющие ее высказывания.

Подобно тому, как Коперник совершил революцию в астрономии, Кант полагал, что совершил революцию в метафизике. С тех пор в философском контексте «коперникианской революцией» принято именовать учение Канта. Традиционно считалось, что познание должно сообразовываться с объектами. Кант предположил обратное – что объекты должны сообразовываться с нашим познанием. При чем тут Коперник? При том, что он, по мнению Канта, искал объяснения «наблюдаемых движений» не в небесных объектах, а в «наблюдателе» («Критика чистого разума», Предисловие ко второму изданию). Между тем с тем же основанием можно говорить и о совершенной Кантом «коперникианской контрреволюции». Действительно, Кант помещает человека в центр познания, тогда как Коперник, напротив, изгнал его из центра вселенной.

Одно из трех традиционных доказательств бытия Божия: Бог существует (как необходимая сущность), потому что существует мир (как случайная сущность). Это доказательство, которое Лейбниц называл contingentia mundi (мировой случайностью), сводится к следующему. Мир существует, но мог бы и не существовать (он случаен); следовательно, для его существования необходима причина. Однако если бы эта причина была случайной, она, в свою очередь, нуждалась бы в причине, и так до бесконечности. В то же время принцип достаточного основания требует на чем-то остановиться. Избежать скатывания к дурной бесконечности можно, только предположив в качестве достаточной причины существования мира некую сущность, которая не нуждается ни в каких причинах, иначе говоря, предположить существование некоей, по выражению Лейбница, необходимой субстанции, самой в себе носящей «основание своего бытия». Эта «последняя причина вещей» и есть Бог («Начала природы и благодати, основанные на разуме», §§ 7–8).

Чего стоит это доказательство? Того же, чего стоит принцип достаточного основания, не имеющий абсолютной ценности. Почему сущность должна иметь причину, если разум предполагает ее существование? Но даже если мы согласимся с Лейбницем и признаем, что ему удалось доказать существование абсолютно необходимого существа, это ни на шаг не продвинет нас вперед: откуда мы можем знать, что это необходимое существо должно быть Богом, т. е. субъектом или личностью? Оно с таким же успехом может быть природой, как полагал Спиноза, т. е. существом действительно необходимым, но лишенным сознания, воли и любви – не причиной всего сущего, а всем сущим как причиной. И зачем ему молиться, если он все равно нас не слышит? Зачем исполнять его заповеди, если он их нам не давал? Зачем в него верить, если он сам в себя не верит?

Итак, космологическое доказательство ничего не доказывает. Кант был совершенно прав: тому, кто верует, доказательства не нужны. Тем более не нужны они атеистам.