Философский словарь полностью

Этимологически слово «космология» должно быть наукой обо всем (от греческого cosmos – мир, вселенная), но на деле это всего лишь область физики, изучающая элементарные частицы, как если бы с точки зрения познания самое большое содержалось в самом малом. Этот своеобразный парадокс служит лишним аргументом в пользу материализма: высшее есть результат низшего. Фактически же до тех пор, пока мы знали вселенную лучше, чем атомы, нам было трудно не видеть в ней порядка (кстати, именно таков был первоначальный смысл греческого слова «космос»), а порядок почти неизбежно предполагает наличие некоего намерения. Вот почему астрономия так часто, особенно у древних мыслителей, выступает в форме звездной теологии, а у мыслителей нового времени – под видом ее астрономического оправдания. Именно такова вселенная-часы Вольтера, который сравнивал Бога с часовщиком. Изучение структуры мельчайших элементов, из которых состоят вещи, поколебало эту уверенность, и отныне мы склоняемся к тому, чтобы отдать предпочтение хаосу перед космосом, беспорядку перед порядком, физике бесконечно малого перед физикой бесконечно большого (сегодня даже космология называется квантовой космологией). Первоначальный энтузиазм уступает место усталости и разочарованию. Как, и это все, что космос может нам предложить? Трезвая мудрость Сиорана (135) нашла для этого чувства свое выражение: «Услышав, как один астроном рассказывает про миллиарды галактик, я решил перестать умываться. Зачем заниматься такой ерундой?»

Тем не менее мы продолжаем умываться. Но это не позволяет опровергнуть ни современную космологию, ни Сиорана.

«У Сократа как-то спросили, откуда он родом. Он не ответил: “Из Афин”, а сказал: “Из вселенной”». Такова, в изложении Монтеня («Опыты», книга I, глава 26), сущность сократовского космополитизма, упоминаемого уже Цицероном (наверняка Монтень использовал его в качестве источника). Сократ называл себя «жителем и гражданином целого мира» («Тускуланские беседы», V, 37). Таким образом, первоначально слово «космополит» (от kosmos – мир и polites – гражданин) не имело уничижительного оттенка и обозначало скорее добродетель или некий идеал. Лишь с возникновением национализма космополитизм стал рассматриваться как нечто отрицательное, но это уже проблема национализма, а отнюдь не космополитизма, которому до подобных подлостей нет никакого дела. Звание гражданина мира выражает стремление подчеркнуть свою принадлежность прежде всего к человечеству, а уж потом – к той или иной нации. При этом необходимо добавить, что ощущение себя гражданином мира ни в коей мере не освобождает от обязательств, накладываемых обычным гражданством. Каким бы космополитом ни чувствовал себя Сократ, он уважал афинские законы и, покоряясь им, принял смерть.

Античные мыслители под космосом подразумевали в первую очередь порядок (kosmos) – доступный наблюдению и достойный восхищения, в частности – небесный порядок, неразрывно связанный с красотой (прекрасный порядок, или упорядоченная красота) и окружающий нас со всех сторон. Поэтому довольно скоро слово «космос» стали также использовать для обозначения мира вообще, подразумевая, что это упорядоченный мир – противоположность хаоса (Гесиод) или беспорядка (Книга Бытия). Это скорее мир Аристотеля – конечный, имеющий цель, подчиненный законам иерархии, – чем вселенная Эпикура, и это представление о мире воцарилось в умах на две тысячи лет, тем более что в определенный момент истории его восприняло и христианство. Если мир создан Богом, разве он может быть беспорядочным? Научная революция XVI–XVII веков (Коперник, Галилей, Ньютон и другие ученые) нанесла непоправимый урон этому стройному зданию. Как пишет историк науки Койре, произошло разрушение космоса как «конечной и упорядоченной целостности» и геометризация пространства (предполагающая его «однородное и по необходимости бесконечное расширение»), в результате чего от закрытого мира, по выражению все того же Койре, мы перешли к бесконечной вселенной. Выходит, прав был Эпикур, а высшая мудрость отныне требует от нас поистине героического усилия: не просто знать, что мы занимаем в мире отведенное нам место (в бесконечной вселенной не имеет значения, кто какое место занимает), но кротко принять свою затерянность в необозримой громаде всего сущего и осознать, что у нас нет иного оправдания своего существования, кроме стремления наслаждаться жизнью, любить и действовать. Никакого миропорядка не существует (космоса нет), но это и к лучшему: природа свободна, как говорит Лукреций, и мы в ней. Наша задача – не просто держаться за свое место (это всего лишь вежливость или религия), но научиться жить в бесконечности.