Словоохотливый Гвидо Тестаменто рассказал, что дон Убальдо свалил из города, чтобы не зашквариться об известные события, которые он сразу выкупил. Прошаренный дон Убальдо сразу по прибытии раскусил, что самонадеянный отец Жерар содержит фальшивое аббатство. Нет, раньше до этого туринская братва не доперла.
Жерар корешился с доном Убальдо и его семьей. Никто в отказ не пойдет. Он не темнил, что был четким пацанчиком, но втирал, что откинулся, и теперь честный поп, почти что лох. Был же. Базара нет, был. Честный поп — вот аббатство, вот братия признает его приором, за самозванство не предъявляют. Да и Вы, отец Доминик, куда смотрели? Аббатство в натуре в вашей епархии. Жерар тут больше полугода как атаман, то есть, приор.
Гвидо показал, где они с отцом и зятем подрались с Жераром и его приспешниками. Тело дона Убальдо победители еще с вечера благочестиво унесли в церковь. Не так важно, как человек жил, по сравнению с тем, как он погиб. Получается, что покойный отдал жизнь, защищая божий храм от осквернения. В высшей степени достойная смерть. Если Гвидо не врет.
Мальваузен же вместе с алхимиком и Бонакорси отправился осмотреть украденное имущество. Богато живет Иеремия Вавилонский. Книги, дорогие реактивы, тщательно упакованная лабораторная посуда. И тигли со свежей копотью.
Бонакорси по пути сообщил, что анонимный рыцарь это де Круа, который опять сбежал. И что в гостинице лежит раненый, которого Тони вчера оперировал. Там открытый перелом ноги, ампутации пока удалось избежать, но осталась открытая рана, и не дай Бог, она загниет. И у пациента жар, а это не очень хороший признак.
Собрали консилиум из трех врачей. Мальваузен, Бонакорси и алхимик Иеремия. Возле постели сидели жена больного и двое детей. Мальваузен отправил их к отцу Доминику, чтобы не путались под ногами.
Иеремия осматривал больного и задавал вопросы как настоящий врач. Мальваузен заподозрил, что они, скорее всего, знакомы.
— Вы не из Генуи? — спросил Мальваузен пациента.
— Из Генуи, — подтвердил пациент, — Антонио Кокки, учитель фехтования.
Ага, и алхимик у нас из Генуи. Алхимик, который врач и с мечом. Если человек носит меч, то неудивительно, что он знаком с учителем фехтования из своего города. Генуэзцы. Хорошие фехтовальщики. Уехали из Генуи. У одного из них среди вещей тигли со свежей копотью. И почему-то их путь пересекается с путем, которым предположительно шел Максимилиан де Круа.
«Там еще раненые лежачие и доктор», — сказал один из разбойников, который первым вошел в таверну Изола-дель-Кантоне, когда Мальваузен там работал с ранеными.
«Раненые пусть лежат, доктор пусть лечит. Этих, кто еще жив, ему пусть отнесут», — ответил ему второй.
Мальваузен запомнил эти реплики, потому что первый как будто не был уверен в ответе второго. Не то, чтобы у них была какая-то особенно запоминающаяся внешность, но лица и голоса из Изола-дель-Кантоне определенно подходили к сегодняшнему пациенту и алхимику. И меч. У первого был почти такой же меч в потертых ножнах. Или такой же?
«Надо оставить их наедине и подслушать», — подумал Мальваузен.
— Тони, есть дело, — сказал он, — Идем.
— Идем, — Тони вышел вслед за ним.
— Ты хорошо покопался в вещах алхимика?
— Нет. А мы что-то ищем?
— Да. Золото в монете и в слитках. В такой куче добра можно его спрятать довольно много. Поищи как следует.
— Понял.
Тони ушел, а Мальваузен прильнул ухом к двери. Пациент и алхимик ругались.
— Как там моя доля, Симон? — спросил Кокки.
Симон?
— Нет никакой доли, — ответил «Иеремия Вавилонский», — Петер погиб, я все спрятал у нас в подземелье. Магистр узнал.
— Трепло.
— Это же его подземелья.
— Ну узнал, и что?
— Мы заколдовали груз. Превратили в свинец. Чтобы вывезти из Генуи.
— Зачем вывозить, если есть надежное место?
— Магистр сказал, что будет война, и входы завалит обломками, а в нашем доме поселятся французы. Магистр часто предсказывает события.
— Что война будет, знают все, и что Генуя падет как Милан, тоже. Даже быстрее, чем Милан, потому что там и гарнизона по сути нет.
— Мы и поехали спасать золото. В Турин.
Золото! Открытым текстом.
— Лучший выбор. Морем не рискнули?
— Мы с Магистром сухопутные. И Турин спокойный город, а в Марселе мы недавно были, нам там не понравилось.
— Турин так Турин. И?
— Груз ищет вся Генуя. В Тортоне на нас напал Фабио Моралья. Убил Магистра, забрал груз.
— Этот может.
— Потом появился Фредерик фон Нидерклаузиц, оруженосец Максимилиана де Круа…
— Способный молодой человек.
— Поубивал и Моралью, и всю его компанию. Забрал груз и повез его в Турин. Меня взял с собой, чтобы расколдовать слитки.
— Где груз?
— Ты был на мистерии? Видел фейерверки?
— Пропустил.
— Жаль. Я нанялся в Санта-Мария-ди-Карпиче, чтобы сделать фейерверки. Мне дали кузню. Я там расколдовал слитки. А во время мистерии приехал отец Жерар, то есть, сейчас я знаю, что это был отец Жерар, убил Пьетро Ладри, который оставался при золоте, и вывез из кузни все мое имущество, и слитки тоже.
— То есть, золото здесь? — Кокки с самого начала разговора заметно сердился, но сейчас смягчил тон.
