— Уже нет. Отец Жерар опрометчиво обидел Максимилиана де Круа. Тот поубивал всех разбойников и с удивлением обнаружил свое, то есть, наше, то есть, королевское золото в келье Жерара. И на рассвете вывез его.
— Дьявол! То есть, мое золото вчера днем было в шаге от меня?
— Получается, так.
— Вот невезуха. Если бы я побил этого Жерара, я бы сам зашел в его келью за трофеями.
— Он победил мастера фехтования?
— Не сам. Один из его лжемонахов сбросил меня с балкона.
Оба немного помолчали. Мальваузен собрался уходить.
— Как там моя нога? — спросил Кокки, — Тони вчера хорошо все сделал? Не доверяю этому весельчаку. Я всю ночь как в аду горел. И нога, и голова.
— Насколько я вижу, все правильно. Соединил обломки, наложил шину. У него нет лекарств, которые есть у нас с Магистром. Ты бы через пару дней умер, но не от того, что Тони ошибся. Редкая удача, что тебе вовремя попались наши склянки.
— То есть, ты передо мной в долгу на мою долю, а я перед тобой в долгу на жизнь?
— Когда я вижу человека в беде, я не ставлю условий, как ростовщик. Люди награждают меня как позволяют им совесть и кошелек.
— Потому я и не торгуюсь. У тебя был долг передо мной. Не дашь мне умереть, долг будет погашен.
— Справедливо. Интересно, что скажет фрау Марта?
Фрау Марта? Рыжая Фурия? Конечно. Она была среди тех четверых, кто отбил золото у Луи де Ментона. Марта. Кокки, этот Иеремия-Симон и какой-то Петер. Как хорошо помогает расследованию подслушивание за дверью!
— Я с ней поговорю. Она тебя простит.
Дальше Симон-Иеремия заинтересовался состоянием раны и пациента в целом, а Мальваузен отошел от двери. Надо бы их арестовать. Но как? Вдвоем с Бонакорси против Симона? А за кого будет Гвидо Тестаменто? Хорошо, что есть генуэзцы. Плохо, то есть, рискованно, что они тоже генуэзцы.
— Доктор?
Сами пришли. Вовремя. Петруччи и Пичокки. У обоих левые руки на ножнах, правые около пряжки пояса.
— Мы хотим поговорить с этим пациентом, — сказал Петруччи, — Вдруг это кто-то из тех, кто причастен к нашему делу.
Можете поговорить, но в моем присутствии, — ответил Мальваузен.
Втроем вошли в комнату.
— Сеньор Антонио! — удивленно воскликнул Петруччи.
Пичокки сразу схватился за меч.
— Алессандро и Фернандо, — поздоровался Кокки, — Чем обязан? Дуэль завершена, поле осталось за нами.
— За тебя дают сто дукатов за живого или мертвого.
— Кто дает? — спросил Мальваузен.
— Наши, генуэзцы. Но получать у декурионов в Турине.
— Отлично. Арестуйте его. И этого тоже.
— Меня? — удивился Симон, — За что?
— Есть за что.
— А ты кто такой, чтобы арестовавать? — спросил Симон.
— Извините, коллега, что сразу не предстваился. Я дознаватель с полномочиями от герцога и от декурионов.
Мальваузен открыл подвешенный на поясе кожаный футляр и достал свиток с печатями.
— Большая шишка, — подтвердил Пичокки и обратился уже к Мальваузену, — Сто дукатов все равно наши. Ты не знал, что за него дают эти деньги. Или предложишь поделить?
— Сто дукатов ваши, — согласился Мальваузен, — Я про них и вправду не знал, и не знал, что сеньор Кокки в розыске. Мне про него и не сказали, потому что я работаю по другом делу.
— Ага, — генуэзцы довольно переглянулись.
— Но по моему делу проходит и он, и этот господин алхимик. Поэтому мне как раз нужны двое надежных людей, чтобы охранять их обоих. Под моим командованием у вас есть официальный статус, и никто не имеет права отнять арестантов у вас ни по пути, ни в самом Турине.
— За второго будет доплата? — спросил Петруччи, разглядывая Симона.
— Обязательно. Но сумму пока не могу сказать.
— Я его, кстати, знаю, — сказал Пичокки, — Это Симон, ученик алхимика Иеремии.
— Представился как магистр Иеремия, — сказал Мальваузен.
— Нет, это точно не он. Да, Симон?
— Да. Меня зовут Симон, и я унаследовал псевдоним как единственный ученик своего учителя, — сказал Симон.
— Ладно. Охраняйте их тут, я договорюсь насчет телеги. И неплохо бы еще посадить под замок родственников нашего пациента, — сказал Мальваузен.
— Каких родственников? — спросил Петруччи.
— Я только что выгнал отсюда его жену с двумя детьми.
— Ух ты!
— И здесь еще брат этой жены. Гвидо Тестаменто.
— Антонио, я смотрю, ты удачно женился, — сказал Пичокки, — А В Генуе никто и не знал.
— Так, — подытожил Мальваузен, — Ты и ты арестованы и остаетесь здесь. Лежачий больной и так никуда не денется. Алхимик за ним присмотрит. Если я правильно понял, без некоторых препаратов пациент умрет, а мне он живым нужнее, чем мертвым. Заберите у них все оружие и все, что похоже на оружие, господа охотники за дукатами. Один из вас будет дежурить здесь, второго попрошу мне помочь загнать в кладовую семью Кокки-Тестаменто.
— Маловато нас на такую ораву, — сказал Петруччи.
— Еще наш Тони здесь. Надеюсь, вы с ним не будете ссориться из-за того, что ваш недруг выбрал его секундантом.
— За сто дукатов мы и с сарацином не поссоримся. Но все равно мало.
— Я договорюсь насчет телеги. Забираем этих и едем в Турин. Остальных оставим под замком, они не так важны. Герцог завтра пришлет за ними стражу.
