На следующее утро, в четыре часа, Анна и я сели в ее машину и отправились в сторону юга. Через два дня, проехав почти тысячу миль, мы вкатились в Сан-Франциско. Собеседование было запланировано на следующий день в десять часов утра. Когда я вошел в вестибюль фирмы, то был встречен десятком других одетых в костюмы мужчин и женщин, которые претендовали на ту же позицию. Менеджер по найму, Марк Ллойд, влетел в здание ровно в десять часов. На нем были брюки цвета хаки и поло. На вид лет тридцати, максимум сорока, с густой шевелюрой и уверенными манерами. Он показался напористым, немедленно овладев вниманием всех, кто находился в помещении.
– Привет и спасибо всем, кто пришел, – громко сказал Марк. – Вы третья и последняя группа, с которой проведут собеседование. Если вы здесь, это значит, что мне понравилось то, что было указано в вашем резюме, и вы не опозорились, когда мы разговаривали по телефону. Но, пожалуйста, поймите, что есть только одна вакансия и примерно сорок претендентов. Поэтому держите свои ожидания под контролем.
Учитывая шансы, я не мог не думать о том, что потратил кучу денег на дорогу из Айдахо.
– А теперь вот что будет дальше. – Он посмотрел в свой блокнот. – Каждый из вас пройдет двадцатиминутное собеседование либо со мной, либо с моим боссом. В конце собеседования мы скажем, проходите вы в следующий раунд или нет. Вопросы есть?
Когда все промолчали, он еще раз сверился со своими записями.
– Ладно, тогда пойдем по алфавиту. Итан Брайт, вы будете со мной, а Бретань Дэвис с моим боссом. Но все равно следуйте за нами, и я провожу вас в кабинет мистера Шлегера.
Мое двадцатиминутное собеседование прошло так хорошо, как я только мог этого ожидать. С Марком легко было разговаривать, и я не сказал ничего, что, по моим расчетам, могло мне навредить. В конце собеседования он встал и пожал мне руку, поблагодарив за то, что я приехал. Затем он сказал, что хотел бы, чтобы я перешел к следующему этапу процесса приема на работу. Им потребовалось чуть более двух часов, чтобы провести первый раунд собеседований. В конечном итоге осталось всего четыре человека – еще два парня, чьи имена я не расслышал, и одна болтливая блондинка из Санта-Круз, которая была «совершенно готова впасть в безумие», если получит эту работу. Марк пригласил нас пообедать в соседний ресторан, а потом мы начали второй раунд.
– Это будет очень просто, – объяснил Марк. – Мы вернемся в конференц-зал, где приготовили для вас пианино. Не обязательно, что вы им воспользуетесь, но если будет такое желание, то оно есть. Наша творческая команда, которая включает в себя в основном всех, кто отчитывается непосредственно перед моим боссом, будет находиться в комнате и наблюдать за происходящим. Когда подойдет ваша очередь, вы войдете и сядете на свое место. Я познакомлю вас с каждым из присутствующих. Потом я назову вам имя одного из наших клиентов и немного расскажу о нем. После этого у вас будет пять минут, чтобы придумать джингл, который будет использоваться для рекламы этого клиента на радио. Все понятно?
Мы все кивнули. На этот раз он вызывал нас в обратном порядке, это значит, что я был последним. Каждые семь или восемь минут один из кандидатов возвращался после своего «джингломнения» (термин Марка, не мой). Оба парня выглядели немного зелеными, когда вышли из двери, но блондинка была уверена, что «полностью справилась с задачей. Полностью».
Наступила моя очередь. Я, как ни странно, чувствовал себя непринужденно, когда сел за длинный прямоугольный стол для переговоров. Я объяснил свое спокойствие теми бесчисленными часами, которые провел в Австрии, исполняя музыку для посторонних людей. После краткого вступления Марк подтвердил, что у меня будет ровно пять минут, чтобы придумать джингл, и потом он спросил еще раз, есть ли у меня какие-либо вопросы.
– Да, два, – ответил я. – Во-первых, у вас есть гитара? Я могу работать с фортепиано, но мои мозги лучше всего соображают, когда в руках гитара.
Он бросил вопросительный взгляд на сотрудницу возле двери. Она кивнула, а затем встала и вышла из комнаты.
– Сьюзан тоже предпочитает работать с гитарой. Она одолжит вам свою.
– Отлично. Мой другой вопрос касается пения. Я могу верно взять большинство нот, по крайней мере, в своем диапазоне, но меня трудно назвать певцом. Что для вас важнее: чтобы я придумал хороший джингл или чтобы я хорошо его спел?
Несколько человек в зале усмехнулись.
– Здесь вы не найдете много хороших певцов, – сказал Марк. – Сьюзан, наверное, самый лучший, но после нее талант остальных резко падает. Мы, безусловно, более заинтересованы в вашей джинглбилити, способности писать джинглы. У нас есть профессиональные певцы, с которыми мы заключаем контракты для подлинных записей. Так что вы просто должны суметь создать что-то запоминающееся, с чем они смогут работать.
Через минуту Сьюзан вернулась и протянула мне двенадцатиструнную электроакустическую гитару «Мартин».
