| She did not get this evidence direct from Butler, of course-he was too secretive, in so far as she was concerned, to let her know how relentlessly he was engineering Cowperwood's final downfall-but from odd bits confided to Owen, who confided them to Callum, who in turn, innocently enough, confided them to Aileen. | Свои догадки она строила, конечно, не на разговорах с Батлером - он держал себя с дочерью крайне замкнуто, не желая, чтобы она знала, как неустанно он хлопочет об окончательном крушении Каупервуда, - а на случайных замечаниях Оуэна, который делился услышанным с Кэлемом, а тот, ничего не подозревая, в свою очередь, пересказывал все это сестре. |
| For one thing, she had learned in this way of the new district attorney elect-his probable attitude-for he was a constant caller at the Butler house or office. | Так, например, она узнала, кто намечен кандидатом на пост окружного прокурора и какую он займет позицию в деле Каупервуда, ибо этот человек часто бывал у Батлеров дома и в конторе. |
| Owen had told Callum that he thought Shannon was going to do his best to send Cowperwood "up"-that the old man thought he deserved it. | Оуэн сказал Кэлему, что Шеннон, видимо, сделает все от него зависящее, чтобы "упечь" Каупервуда, и что, по словам "старика", это будет только справедливо. |
| In the next place she had learned that her father did not want Cowperwood to resume business-did not feel he deserved to be allowed to. | Она узнала еще, что ее отец хочет помешать Каупервуду вновь открыть свою контору, ибо это было бы незаслуженным снисхождением. |
| "It would be a God's blessing if the community were shut of him," he had said to Owen one morning, apropos of a notice in the papers of Cowperwood's legal struggles; and Owen had asked Callum why he thought the old man was so bitter. | - Да просто счастье будет, если общество наконец избавится от этого проходимца! - сказал как-то Оуэну Батлер, прочитав в газете заметку о борьбе, которую Каупервуд вел во всех судебных инстанциях. Оуэн потом спрашивал брата, не знает ли он, почему отец так ожесточен против Каупервуда. |
| The two sons could not understand it. | Но тот тоже ничего не понимал. |
| Cowperwood heard all this from her, and more-bits about Judge Payderson, the judge who was to try him, who was a friend of Butler's-also about the fact that Stener might be sent up for the full term of his crime, but that he would be pardoned soon afterward. | Через Эйлин все эти разговоры доходили до Каупервуда. Так он услышал, что судья Пейдерсон, который должен был судить его, -старый приятель Батлера и что Стинера, вероятно, приговорят к тюремному заключению на срок, предусмотренный законом, но вскоре исхлопочут ему помилование. |
| Apparently Cowperwood was not very much frightened. | Каупервуд держался по-прежнему бодро. |
| He told her that he had powerful financial friends who would appeal to the governor to pardon him in case he was convicted; and, anyhow, that he did not think that the evidence was strong enough to convict him. | Он уверял Эйлин, что в финансовом мире у него есть могущественные друзья, которые в случае, если суд вынесет и ему обвинительный приговор, обратятся к губернатору с ходатайством о помиловании. Да и вообще он не думает, что будет осужден, так как обвинение недостаточно обосновано. |
| He was merely a political scapegoat through public clamor and her father's influence; since the latter's receipt of the letter about them he had been the victim of Butler's enmity, and nothing more. | Все дело в том, что политические воротилы, напуганные недовольством публики и подстрекаемые Батлером, решили отыграться на его шкуре. Вся эта история началась после получения Батлером анонимного письма. |
