Карточку, разумеется, отправлять не стали, а леди Болдок, по крайней мере, поверила рассказу сына настолько, что сочла нужным учинить племяннице допрос. В ту пору леди Болдок определенно побаивалась Вайолет Эффингем. В многочисленных стычках между ними тетка редко добивалась победы столь полной, чтобы ей удовлетвориться. Она желала властвовать над племянницей так же, как над дочерью; а ежели власти добиться не удавалось, прогнать Вайолет из дома и отречься от нее вовсе. Но та ушла бы мгновенно, и за этим последовали бы вещи весьма неприятные. Одно дело – с наслаждением выставить за дверь племянника или племянницу, которые зависят от вас в денежном отношении, и совсем другое – если молодой воспитанник обладает собственным состоянием; наслаждение в таком случае несколько меркнет. Без сомнения, обязанность опекуна – заботиться о подопечном, но если уж этого не удается, так следует по крайней мере как можно ревностнее оберегать его капитал. Впрочем, леди Болдок, зная, что, возьмись она бранить или хотя бы расспрашивать Вайолет, будет жестоко уязвлена, став мишенью для пращей злонамеренного своеволия и стрел безжалостного сарказма, тем не менее не отказывала себе в удовольствии наставлять и увещевать. «Это мой долг, – говорила она себе, – и я всегда буду его исполнять, пусть даже она этого и не ценит». Таким образом, леди Болдок решила во исполнение своего долга задать Вайолет несколько вопросов касательно Финеаса Финна.
– Вайолет, дорогая, – сказала она, – помнишь, в Солсби мы встречали некоего мистера Финна?
– «Некоего» мистера Финна, тетя! Он мой близкий друг. Разумеется, я помню, что он был в Солсби. Я и прежде встречала его там. Разве ты не помнишь, как мы вместе катались верхом?
– Я помню, что он был там, но не знала, что он твой близкий… друг.
– Ближайший, тетушка. Я бы сказала, он – первый класс. Среди молодых людей, я имею в виду.
Тетка, несомненно, была неимоверно назойливой старухой, Вайолет же – чрезвычайно дерзкой девицей. Леди Болдок стоило бы, найдя причины для опасений – а, надо сказать, таковые действительно имелись, – ограничиться уничтожением карточки и, насколько возможно, удерживать воспитанницу подальше от неподходящего поклонника. Но и мисс Эффингем, без сомнения, поступала весьма дурно, говоря о молодом человеке «первый класс». Как бы ни была мне дорога моя героиня, я не могу ее в этом оправдать и вынужден признать, что она воспользовалась выражением самым вульгарным, лишь бы только досадить тетке.
– Вайолет, – вся подобралась леди Болдок, – я никогда не слышала подобных слов из уст молодой леди.
– Каких? «Первый класс»? Полагаю, это означает просто «очень хороший».
– Первый класс – значит высшее общество, – сказала леди Болдок.
– Нет, тетя, «первый класс» говорят, например, про корабль, который очень хорош, – возразила Вайолет.
– И ты хочешь сказать, что мистер Финн… очень хорош?
– Да, конечно. Спросите лорда Брентфорда и мистера Кеннеди. Вы знаете, что он спас бедного мистера Кеннеди от грабителей с гарротой?
– Это не имеет отношения к делу. Так мог сделать и полицейский.
– Тогда и он был бы «полицейский – первый класс». Хотя про них так не говорят.
– Он бы исполнил свой долг – как, вероятно, и мистер Финн.
– Разумеется, тетя. Едва ли долг велел ему стоять столбом и смотреть, как мистера Кеннеди душат. Он чуть не убил одного из грабителей и собственноручно задержал другого. А недавно он произнес прекрасную речь в парламенте. Я прочитала ее от начала до конца. Как славно, что он либерал! Мне нравится, когда молодые люди – либералы. Нынешний лорд Болдок был тори, как и все предыдущие лорды Болдоки, начиная с первого, которого переманили из партии вигов во времена Георга III, соблазнив титулом барона.
– Политика тебя не касается, Вайолет.
– Отчего вдруг меня не касается политика, тетушка?
– И должна сказать, из-за подобной нескромности твое имя связывают с этим молодым человеком самым неприятным образом.
– Какой нескромности? – Вайолет, требуя обвинения более прямого, остановилась перед теткой, с вызовом глядя той в лицо и едва ли не уперев руки в бока.
– Ты назвала его первым классом, Вайолет.
– Люди говорят обо мне и мистере Финне потому, что я вот сейчас, в этот самый момент, в разговоре с вами отозвалась о нем как о первом классе! Право, тетя, если желаете меня бранить, придумайте повод менее нелепый.
– Ты выразилась весьма неприлично, а раз говоришь так со мной, то, верно, и с другими тоже.
– С какими другими?
– С мистером Финном и ему подобными.
– Сказать мистеру Финну в глаза, что он первый класс! Что ж, положа руку на сердце, не вижу причин, почему нет. Лорд Чилтерн утверждает, что мистер Финн превосходно сидит в седле, и, если бы зашла речь о верховой езде, я могла бы так выразиться.
– Тебе вовсе не следует обсуждать мистера Финна с лордом Чилтерном.
– Неужели? Я-то думала, что, быть может, один грех перечеркнет другой. Знаете, тетя, даже самая несносная молодая леди не может выйти замуж за двух неподходящих молодых людей одновременно.
– Я ничего не говорила о браке с мистером Финном.
