– Про меня тебе все известно, – продолжал его собеседник. – Она трижды мне отказала. Тебе повезло больше?
Лорд Чилтерн задал свой вопрос, глядя Финеасу прямо в глаза, с подкупающей искренностью. В его взгляде не было ни гнева, ни высокомерия, зато отчетливо мелькал огонек веселья. Тем не менее было ясно, что он настроен добиться ответа всерьез.
– Нет, – наконец сказал Финеас, – не повезло.
– Быть может, ты передумал?
– Не передумал, – быстро ответил наш герой.
– Каково же наше положение в таком случае? Будем честны друг с другом. Я сказал тебе в Уиллингфорде, что буду искать ссоры с любым, кто попытается завоевать Вайолет Эффингем. Ты пытался – и я с тобой поссорился. Но мы не можем стреляться все время.
– Надеюсь, больше делать этого не придется.
– Нет, это было бы глупо. Думаю, и первый раз был глупостью. Но, ей-богу, я не видел иного выхода. Так или иначе, это в прошлом. Как быть теперь?
– Что мне ответить на это?
– Только правду. Полагаю, ты уже делал ей предложение?
– Да, делал.
– И она отказала тебе?
– Да, отказала.
– И ты намерен попытаться вновь?
– Да – если решу, что у меня есть надежда. Впрочем, Чилтерн, я, верно, сделаю это в любом случае, даже если надежды не будет.
– Что ж, мы в равных условиях, Финн. Я определенно намерен просить ее руки снова. Помнится, я говорил тебе, что никогда больше не стану этого делать, но тогда я не подозревал, что ты желаешь бороться за тот же приз. Много чего можно сболтнуть сгоряча, но все это пустое. Думаю, мы друг друга поняли. Пойди, переоденься к обеду. Звонили уж полчаса назад, и мой слуга болтается у двери.
Встреча эта стала очень отрадной для Финеаса в одном отношении и очень горькой в другом. Он был доволен, что они с лордом Чилтерном снова друзья, и в восторге от того, что этот диковатый, но благородный молодой аристократ, который однажды желал пристрелить его на дуэли, все же готов признать, что наш герой вел себя достойно. Лорд Чилтерн фактически заявил, что, даже мечтая вышибить Финеасу мозги, не переставал считать его отличным малым. Финеас понимал это – и находил приятным. Но, несмотря на все эти поводы для радости, в душе он был убежден, что лорд Чилтерн и Вайолет теперь будут сближаться день ото дня и именно потому соперник может позволить себе быть великодушным. Если мисс Эффингем сумеет полюбить лорда Чилтерна – что он, Финеас Финн, сможет противопоставить притязаниям такого жениха?
Тем вечером лорд Чилтерн сопровождал мисс Эффингем к ужину. Финеас сказал себе, что это, конечно же, подстроила леди Гленкора в интересах Солсби. Он почти не думал о том, что ему доверили вести в столовую мадам Макс Гослер, – в отношении этой дамы у него были определенные амбиции, но в тот момент они отошли на второй план. Финеас не мог отвести глаз от мисс Эффингем, хоть и знал, что наблюдать за ней бесполезно. Он мог заранее и совершенно точно предсказать, как она станет обращаться со своим поклонником, – в таких случаях она умела быть добра, приветлива, дружелюбна, мила, даже ласкова. И все же ее обращение не значило ничего, не давало никакого намека на то, какая судьба ждет сватовство лорда Чилтерна. В этом Финеас видел особенное свойство Вайолет Эффингем: она умела обходиться с отвергнутыми поклонниками как со старинными близкими друзьями сразу после того, как отказала им.
– Мистер Финн, – промолвила мадам Макс Гослер, – ваши глаза и уши выдают, о чем вы думаете.
– Надеюсь, что нет, – ответил Финеас, – ведь я ни в коем случае не хочу, чтобы кто-либо догадался, как сильно мое восхищение вами.
– Вы ответили красиво, очень красиво и куда остроумнее, чем я ожидала сейчас, когда вы так терзаетесь. Но, конечно же, мы все знаем, кому по-настоящему принадлежит ваше сердце. Джентльмены не ездят просто так в Бельгию рисковать жизнью.
– Вы снова про ту злосчастную поездку! Но, дорогая мадам Макс, на самом деле никто не знает, почему я там был.
– Встречались с лордом Чилтерном?
– О да, встречался.
– И была дуэль?
– Мадам Макс, вы не можете ждать, что я признаюсь вам в совершенном преступлении!
– Разумеется, была, и разумеется, из-за мисс Эффингем. И она, конечно же, теперь считает своим долгом отказать обоим джентльменам, которые так дурно себя вели, и, конечно же…
– Конечно же – что?
– Ах! Если вы не понимаете этого сами, не думаю, что мне стоит вам сообщать. Но я хотела бы предупредить вас по-дружески, чтобы вы не присматривались и не прислушивались так неприкрыто.
– Вы поедете в Солсби? – спрашивала тем временем Вайолет у лорда Чилтерна.
– Пока не могу сказать точно, – нахмурился тот.
– Тогда я скажу сама: вам следует поехать. Можете сколько угодно хмурить брови, меня это не трогает. Что говорится в пятой заповеди?
– Если у вас нет доводов лучше, чем заповеди, Вайолет…
– Лучших и придумать невозможно. Неужто вы хотите сказать, что заповеди для вас ничего не значат?
– Я хочу сказать, что если в двадцатой главе Исхода сказано почитать отца и мать, то это не причина ехать в Солсби. И я бы ни за что не поверил никому, кто начнет рассказывать, будто руководствуется в своих поступках именно заповедями.
