– О, в светской жизни, разумеется. Разве можно говорить о чем-то ином, когда здесь герцог Омнийский? Я будто расту, лишь находясь с ним в одном доме. А вы? Впрочем, вы – баловень судьбы и, быть может, уже встречались с ним раньше.
– Кажется, однажды в парке я видел его шляпу сзади, и кто-то сказал мне, что голова герцога находится внутри нее.
– Неужто это был единственный раз?
– Единственный до сего момента.
– И вы не чувствуете, какой великой чести удостоились?
– Разумеется, чувствую. За кого вы меня принимаете, мадам Гослер?
– Я тоже чувствую, чрезвычайно сильно. Считаю, что он совершенный болван, и я никогда не слышала, чтобы он сделал доброе дело.
– Даже когда подарил леди Гленкоре скаковую лошадь?
– Интересно, правда ли это. Вам доводилось слышать про подобную нелепость? Как я сказала – не думаю, чтобы он хоть раз сделал для кого-то что-нибудь хорошее. С другой стороны, представьте, каково быть герцогом Омнийским! Ведь ему вовсе и не нужно ничего делать, кроме как быть самим собой!
В этот момент леди Гленкора подошла к Финеасу, чтобы отвести его к герцогу, который выразил желание с ним познакомиться. Нашему герою, наполовину польщенному и наполовину раздраженному, оставалось лишь последовать за хозяйкой дома. Герцог пожал ему руку, слегка поклонился и сказал что-то о грабителях; Финеас, растерявшись, не вполне его расслышал. Он попытался ответить так, как ответил бы любому другому человеку, но, подавленный величием собеседника, совершенно смешался. Герцог вновь отвесил легкий поклон и в тот же момент снисходительно обратился уже к следующему счастливцу. Финеас отошел крайне раздосадованный, ненавидя герцога, но еще пуще самого себя. К мадам Макс Гослер он подходить больше не хотел. Та, конечно, была бы рада взять небольшой реванш за свой конфуз, но наш герой не собирался доставлять ей этого удовольствия. Он задавался вопросом, не настанет ли в его карьере такой момент, когда придется содействовать низвержению герцогов Омнийских.
За ужином Финеас сидел между миссис Бонтин и герцогиней Сент-Банги, чем был не слишком доволен. На другом конце стола располагался герцог – тот самый герцог, с леди Гленкорой по правую руку; по левую Фортуна усадила мадам Макс Гослер. Самым интересным для Финеаса в продолжение трапезы оказалось наблюдение за маневрами указанной леди, которые, надо сказать, увенчались триумфальным успехом. До ужина герцог уязвил мадам Макс, не удостоив ее остроумный комплимент ответного поклона. Дама была раздосадована и в разговоре с Финеасом отозвалась о джентльмене весьма резко, однако она была не так глупа, чтобы упустить шанс, когда сама судьба отвела ей столь выгодное место. Пока ели суп и рыбу, мадам Гослер хранила молчание. После первого бокала шампанского она произнесла несколько слов. Герцог отверг одно за другим два блюда, и тогда она вступила в разговор. К тому моменту, как перед соседом поставили жареную баранину, она распустила перышки, а когда мадам Макс Гослер вкушала на десерт персик, герцог уже склонялся к ней с самой любезной улыбкой.
– Вам не показалось, что сессия была очень длинна, мистер Финн? – обратилась к Финеасу герцогиня Сент-Банги.
– Чрезвычайно, герцогиня, – ответил тот, все еще пристально наблюдая за мадам Макс Гослер.
– Герцог был очень утомлен.
– Не сомневаюсь.
Герцог и герцогиня Сент-Банги были обычной супружеской парой, и для герцога сессия длилась не дольше, чем для остальных государственных служащих. Финеас весьма уважал его, но сейчас ему было непросто проявлять интерес к жалобам герцогини на перенесенные мужем испытания.
– До чего же все нынче стало неудобно! – продолжала герцогиня, думая отчасти об отставке мистера Майлдмэя, а отчасти о том, что ее старая горничная, проведшая с ней тридцать лет, удалилась на покой.
– Надеюсь, не все так плохо, герцогиня, – произнес Финеас, отмечая, как во взгляде мадам Макс Гослер блеснуло торжество. В нем поднялось внезапное желание – затмить в глазах этой дамы герцога Омнийского, из чего мы можем заключить, что сияние ее очей произвело на нашего героя некоторое впечатление.
Вайолет Эффингем приехала в назначенное время, и, к удивлению Финеаса, ее сопровождал в Матчинг лорд Брентфорд. Финеас подумал сперва, будто это подстроено нарочно, чтобы граф встретился в доме мистера Паллизера с сыном и между ними произошло примирение. Но лорд Брентфорд остался всего на одну ночь, а на следующее утро Вайолет поведала всю историю о его приезде и отъезде.
– Я на коленях умоляла его остаться, – рассказала она. – И правда на коленях, вовсе не фигурально.
– И что он ответил?
– Он обнял меня и поцеловал, и… и… я не могу повторить вам до конца, что он ответил. Но все свелось к тому, что если Чилтерн согласится поехать в Солсби, то для него заколют тучных тельцов без счета. Я сделаю все возможное, чтобы он поехал, и вы тоже постарайтесь, мистер Финн. Разумеется, это глупое происшествие за границей не должно вас рассорить.
