– И ты поедешь в Солсби, – добавила Вайолет. – Ты ведь можешь охотиться и там.
– Я готов отправиться в Иерихон, если он велит, только чтобы ты поехала со мной.
– А я думала, ты предпочитаешь Бельгию.
– Ну вот, все наконец решено, – сказала Вайолет Лоре тем же вечером.
– Надеюсь, ты не жалеешь об этом.
– Напротив, я счастлива – насколько это возможно.
– Моя умница!
– Я счастлива, потому что люблю его, всегда любила. Ты это знала.
– Не могу сказать, что знала.
– Но я любила – по-своему. Во мне не так… кипит кровь, как он выражается. С тех пор как он начал строить мне глазки в свои девятнадцать…
– Освальд, строящий глазки!
– Право же, он строил – и корчил преуморительные гримасы. Но я с самого начала, еще ребенком, понимала, что он опасен, и думала, что со временем он обо мне забудет. Я могла бы прожить без него. Более того, были моменты, когда я думала, что смогу полюбить другого.
– Бедного Финеаса, например.
– Не будем называть имен. Скорее, уж мистера Эпплдома. Он был самым верным моим поклонником – и таким безопасным! Твой брат – совсем другое дело, Лора. Он будто непрочный лед на пруду в парке, куда втыкают упреждающие знаки. На нем такой знак был с самой юности.
– Да, но все это лишь худая молва.
– О, моей любви к нему это ничуть не уменьшает – возможно, еще и увеличивает. Опасность меня не отвращает, даже смертельная. Я сделала ставку на свою зыбкую надежду и не собираюсь отступать. Теперь я должна пойти и написать ему. Только представь: я никогда не сочиняла любовных писем!
О первом любовном письме мисс Эффингем – без сомнения, делавшем честь и ее уму, и сердцу – мы рассказывать не станем, но одновременно с ним из Лохлинтера было отправлено еще два послания, которые мы представим читателю, ибо они необходимы для нашего повествования. Одно из них было от леди Лоры Кеннеди к ее другу Финеасу Финну, второе – от Вайолет к тете, леди Болдок. Лорду Брентфорду они писать не стали, так как было решено, что он должен узнать о случившемся от сына.
Что до письма Финеасу, которое будет приведено здесь первым, леди Лора посчитала нужным сообщить о нем супругу. Мистера Кеннеди, конечно, уведомили о помолвке; он ответил, что лучше бы это произошло не в его доме, поскольку леди Болдок будет недовольна. На это леди Лора не сказала ничего, а ее муж снизошел до того, чтобы поздравить новоиспеченную невесту. Закончив письмо Финеасу, леди Лора нарочно положила его в ящик для корреспонденции в присутствии мужа.
– Я известила мистера Финна о готовящемся браке.
– Разве была такая необходимость?
– Полагаю, он это заслужил – в связи с определенными обстоятельствами.
– Хотел бы я знать, правду ли рассказывают про их дуэль? – промолвил мистер Кеннеди. Жена не ответила, и он продолжил: – Ты сказала мне, будто знаешь точно, что это неправда.
– Я не говорила, что знаю точно, Роберт.
– Говорила. Именно что точно знаешь.
С этим мистер Кеннеди ушел – в уверенности, что жена его обманула. Дуэль была, и она знала об этом и все же продолжала настаивать, будто слухи врут. Мистер Кеннеди никогда ничего не забывал. Он вспомнил теперь и ее неправдивые слова, и выражение лица, с которым она их произносила. До сих пор он верил ей безоговорочно, но больше не поверит никогда. Мистер Кеннеди был из тех людей, которые, несмотря на свои знания о мире и жизненный опыт, считают, будто уста, единожды солгавшие, больше не скажут ни слова правды.
Вот что написала Финеасу леди Лора.
