Письмо из Шотландии принесли после обеда – оно дошло до Лондона с дневной почтой из Глазго. На столе перед Финеасом высилась гора бумаг, – все они касались проекта железной дороги в Канаде – от Галифакса в Новой Шотландии до подножия Скалистых гор. Задачей нашего героя было исследовать вопрос, а затем доложить своему начальнику, лорду Кантрипу, насколько целесообразно будет предложить правительству выделить частной компании заем в пять миллионов фунтов для строительства упомянутой дороги. Вопрос был чрезвычайно обширный, и нашего героя увлекали размышления о нем. Требовалось проявить государственную мудрость и недюжинную прозорливость. Какова вероятность, что земли, о которых идет речь, будут поглощены другими – теми самыми бывшими колониями, о которых так красноречиво повествовала карта в углу? И если это случится, будут ли пять миллионов вложений как-либо возмещены? А если не случится – стоят ли колонии того, чтобы ради них рисковать такой большой суммой из государственного бюджета? Смогут ли они вернуть эти деньги? Захотят ли? Потребуется ли их принуждать? Едва ли мистеру Лоу, который теперь был королевским адвокатом и депутатом парламента, придется решать вопросы важнее, даже стань он заместителем генерального прокурора.
Проект железной дороги был личной просьбой лорда Кантрипа, и Финеас усердно этим занимался. Однажды за девять лет гавань Галифакса замерзла. Он как раз зафиксировал этот значимый факт, когда ему принесли письмо леди Лоры. Наш герой прочел его и, аккуратно отложив в сторону, вернулся к своим картам, словно полученные известия были не так важны, чтобы помешать работе. Он автоматически дописал несколько слов в комментарий о гавани – так лошадь со сломанной спиной способна проскакать еще несколько десятков ярдов, прежде чем по-настоящему ощутит, что случилось. Позвоночник у нашего героя был сломан, а он продолжал бежать. «Зимой 1860–61 года гавань была закрыта в течение тринадцати дней». Затем постигшее его несчастье понемногу дошло до его сознания – вместе с тем фактом, что думать о льдах в гавани Галифакса он сейчас не способен. «Полагаю, будет лучше сообщить вам сразу: она наконец приняла его предложение» – эти слова он перечитывал снова и снова. Выходит, все кончено! Он проиграл, и его прежние победы ничего для него больше не значили. Целый час Финеас сидел в своем великолепном кабинете, думая о случившемся. К нему несколько раз обращались по различным делам, и он что-то отвечал, но никого не соглашался принимать. Что до колоний, их судьба вдруг стала ему решительно безразлична – пусть хоть завтра взбунтуются все до единой. Он отдал бы их до последнего клочка земли, лишь бы заполучить Вайолет Эффингем. В эту минуту Финеас мог поклясться, что никогда не любил никого, кроме нее.
О, как желанен был этот брак – во всех отношениях! Я не стану возводить напраслину на своего героя и уверять, будто его огорчало лишь то, что он упустил невесту с приданым. Финеас никогда не помыслил бы о браке с Вайолет Эффингем, если бы взаправду в нее не влюбился. Но когда это случилось, все, казалось, сошлось наилучшим образом. Если бы мисс Эффингем стала его женой, никакие мистеры Лоу и Бансы более не смогли бы попрекнуть его ничем. Мистер Монк стал бы его постоянным гостем, и он обзавелся бы родственными связями с полудюжиной пэров. Место в парламенте более никуда бы от него не делось, и кто знает – даже должность помощника статс-секретаря вскоре могла показаться слишком мелкой. Наш герой замахнулся на большой выигрыш, но до сих пор ему сопутствовала такая поразительная удача, что он уж вообразил, будто ему доступны любые вершины. Недоставало лишь любви Вайолет – чтобы ощутить себя счастливым, и ее состояния – чтобы обеспечить себе положение в обществе, но и тут, казалось, у него были все шансы. Да, однажды его богиня отказала ему, но не с презрением. И даже леди Лора говорила об их браке как о вполне вероятном. Едва ли не весь свет знал о дуэли – и принимал этот факт с благосклонной улыбкой, считая, кажется, что подлинным победителем выйдет Финеас Финн, вытащивший счастливый жребий. Никому, насколько мог судить наш герой, не казалось, будто он, ухаживая за Вайолет, ведет себя чересчур самонадеянно или забывает свое место. И потому он твердо намеревался положиться на удачу, быть настойчивым и в конце концов добиться успеха. К такому решению он пришел не далее как этим самым утром, когда нежданное письмо положило конец его мечтам.
