Устраивая свои ужины, мадам Гослер столкнулась с одной трудностью, разрешение которой требовало терпения и большой изобретательности. Ей нужно было либо приглашать других дам, либо полностью отказаться от их присутствия. В последнем был определенный соблазн, но она хорошо понимала, что, поддайся она ему, все перспективы быть принятой в хорошем обществе для нее будут закрыты навсегда. Она думала об этом в первые дни своего вдовства на Парк-лейн. Мадам Гослер не слишком жаловала других женщин, но знала, что, окружая себя одними лишь джентльменами, желаемого не добьется. Больше того, приглашая к себе в дом женщин посредственных, лишенных изюминки, будь то характер, положение или талант, разрушить репутацию так же легко, как если не приглашать их вовсе. Сперва предприятие казалось мадам Гослер вовсе безнадежным: «Англичане такие чопорные, такие строгие, такие тяжеловесные!» И все же именно в английском обществе она хотела добиться успеха. Мало-помалу удалось и это. Она была столь же осмотрительна, сколь умна, и даже самые недоверчивые в конце концов признали, что не могут ничего поставить ей в упрек. Когда на ужин в особняк на Парк-лейн однажды пожаловала леди Гленкора Паллизер, мадам Макс Гослер сказала себе, что пересуды ей более не страшны. С тех пор герцог Омнийский также почти пообещал прийти. Если она сможет заполучить к себе герцога, значит, вершина достигнута.
Сегодня вечером герцога Омнийского не ожидалось: это время года он, конечно, проводил не в Лондоне. На ужин были приглашены лорд Фоун и наш старый друг Лоренс Фицгиббон, который ушел с должности в министерстве по делам колоний, а также мистер и миссис Бонтин. Вместе с нашим героем они составляли все сегодняшнее общество. Ни у кого не было сомнений, почему приглашения удостоился мистер Бонтин: миссис Бонтин была недурна собой, умела поддержать разговор, обладала хорошими манерами и так далее и была в эту пору, в начале сезона, достаточно подходящей особой для того, чтобы составить компанию мадам Макс Гослер. В этом доме мужчины никогда не задерживались за столом после ужина – вернее, после того, как уходила мадам Гослер, так что две дамы не могли слишком утомить друг друга, оставшись вдвоем. Миссис Бонтин понимала прекрасно, что развлекать беседой хозяйку ей не придется, и готова была любезничать с джентльменами за столом, как от нее и требовалось. Таким образом, мистер и миссис Бонтин нередко ужинали на Парк-лейн.
– Теперь нам остается только дождаться этого ужасного мистера Фицгиббона, – сказала мадам Макс Гослер, приветствуя Финеаса. – Он всегда опаздывает.
– Как вы меня укололи! – воскликнул Финеас.
– Нет, вы опаздываете как раз в меру. Но есть предел, за которым «опоздал в меру» превращается в «опоздал неприлично». А вот и тот, кого нам недоставало.
Едва Лоренс Фицгиббон вошел в комнату, мадам Гослер позвонила, чтобы подавали ужин.
Финеас оказался между хозяйкой и мистером Бонтином, лорд Фоун – по другую руку от мадам Гослер. Едва успели сесть за стол, как кто-то заявил, что лорд Брентфорд помирился с сыном. Наш герой знал – или думал, будто знает, – что этого пока не случилось, и был прав, хотя отец уже успел получить от сына письмо. Но в тот момент говорить о лорде Чилтерне Финеас не хотел.
– Странно, как часто вы, англичане, ссоритесь со своими сыновьями! – промолвила мадам Гослер.
– Скорее, уже как часто мы, английские сыновья, ссоримся со своими отцами, – парировал лорд Фоун, известный своим почтением к пятой заповеди.
– Все из-за майората, наследования по старшинству и прочих древних условностей, – сказала мадам Гослер. – Лорд Чилтерн, кажется, ваш друг, мистер Финн.
– Я дружен с ними обоими, – ответил наш герой.
– Ах да, но между вами… между вами с лордом Чилтерном вышла однажды странная история. Это тайна, да?
– Уже почти не тайна, – заметил Фицгиббон.
– Связано с дамой, верно? – нарочито громко шепнула сидевшая с ним рядом миссис Бонтин.
– Не имею права говорить об этом, – ответил Фицгиббон. – Но не сомневаюсь, Финеас вам расскажет.
– Про лорда Брентфорда мне не верится, – проговорил мистер Бонтин. – Я знаю, что Чилтерн гостил в Лохлинтере три дня назад и вчера был проездом в Лондоне, по пути к местам охоты. Граф нынче в Солсби. Чилтерн поехал бы туда, если бы они и правда помирились.
– Все зависит от того, согласится ли мисс Эффингем, – произнося это, миссис Бонтин взглянула на Финеаса.
Поскольку за столом находились двое поклонников Вайолет Эффингем, разговор приобретал неприятно личный оборот, тем более что каждый из присутствующих знал или хотя бы догадывался, о чем речь. Причина дуэли в Бланкенберге была почти столь же известна, как сама дуэль, и ухаживания лорда Фоуна также не остались в свете незамеченными. Последний, даже если и был влюблен с тем же пылом, что наш герой, в отличие от него пока не знал роковой правды и мог бы держаться с большим хладнокровием, но слова миссис Бонтин слишком задели лорда Фоуна, и тот не замедлил показать это со всей очевидностью.
