За дубовым столом сидит тот безукоризненно одетый мужчина. Он внимательно меня изучает, как и я его. Он явно измотан после долгой ночи, а я изо всех сил стараюсь не злорадствовать при виде легкого удивления, промелькнувшего в его глазах. До него начинает доходить, что прошлой ночью я специально сделал так, чтобы меня поймали. Почти целый год я пытался привлечь внимание этого человека, и это было легко в сравнении с выведыванием информации о том, кто он такой, потому как до недавнего времени я не мог узнать ничего, кроме того, что он известен своей неизвестностью, но репутация у него такая, что никто не осмеливается его разыскать. Подобные навыки мне пригодятся, чтобы воплотить намерения в жизнь и стать достойным противником. О нем и его организации ходят лишь слухи да толки, но никто на самом деле не знает, кто ее возглавляет, а если увидят его лицо, то это будет последнее зрелище в их жизни.
Прижатый к моему виску пистолет явно об этом свидетельствует.
С минуту он оценивающе разглядывает меня, после чего зажигает сигарету и, глубоко затянувшись, выдыхает дым мне в лицо.
– Ладно, Иезекиль. Ты нашел меня. Как?
– Первый промах: они усадили меня по ходу движения. После я перестал обращать на них внимание и считал повороты, светофоры, временные промежутки между ними, и скорость.
– Как и ты, я не совершаю одну и ту же ошибку дважды. – Он гневно смотрит на стоящих рядом со мной мужчин, и я понимаю, что, возможно, дорого им обошелся. Мужчина расправляет плечи, но я вижу в его глазах обиду и толику неприязни, которую заработал своей выходкой. – Самолюбие может быть опасным. Возможно, это мне стоило спросить, кто ты такой.
Он кивает, и его люди поднимают меня на ноги, а потом выходят, закрыв за собой дверь.
Оставшись наедине, мы несколько секунд смотрим друг на друга, и я понимаю, что время у меня ограничено.
– Меня побудила разыскать тебя твоя репутация. Я не торгую людьми, наркотиками и оружием и никогда не стану. Кто я? В данную минуту сирота и вор без гроша в кармане, а мои амбиции не схожи с твоими. И все же, думаю, мы можем друг другу пригодиться, Антуан.
Нажав на газ, мчу по безлюдным улицам к дому Сесилии, анализируя каждое событие того дня и решения, которые принимал годы спустя. Той ночью я испортил будущее всем нам? Это был мой первый ход, и он дал прочувствовать истинный вкус новой игры.
Стало ли это началом конца?
Тогда я пребывал в таком отчаянии, что нашел себе очень опасных союзников, но не осознавал истинной опасности. Побочного эффекта.
Те, кто в прошлом мне доверял, кто разделял мои взгляды, по прошествии времени перестали быть мне преданными, и в этом нет ничего странного. Сейчас я не могу винить их за пошатнувшуюся верность или Сесилию за ее недоверие. Могу лишь попытаться поверить женщине, которая вернулась ко мне, которая когда-то сама в меня верила. Женщине, которая еще не так давно спорила со мной, бросала вызов, чтобы я стал тем мужчиной, которым оказался теперь. Но тот мужчина был коварным, пагубно влиял на людей, которых любил, и подвергал их опасности. А когда потерял их, разрешил себе выйти из-под контроля. Теперь, когда я снова выбит из колени перспективами иной жизни, мне приходится противостоять своим демонам.
Переключаю передачу на низкую, стрелка на спидометре «Камаро» переваливает за сотку, и пытаюсь убежать от боли, бремени ошибок. Перед глазами стоят озаренные огнем лица Шона, Дома и Тайлера, когда той ночью рассказал им про Романа, правду о том, что случилось с родителями, и планах его покарать. По мере того как их доверчивые лица становятся все более отчетливыми, понимаю, что, даже превысив скорость, не смогу стереть это воспоминание.
После очередной рабочей смены подъезжаю к дому и вижу, как на дорожке Тобиас моет «Камаро» Дома. Зачарованно смотрю на его голый торс, подтянутое и фактурное тело. Тобиас сидит на корточках у машины и смывает с нее грязь, а услышав меня, поднимает голову и улыбается. Судя по виду, он выжал из тачки по максимуму. Но все мысли о его увеселительной поездке улетучиваются из головы, как только он выпрямляется в полный рост под полуденным солнцем. Его кожа блестит и манит, потертые темно-синие джинсы низко сидят на бедрах, демонстрируя ярко выраженные косые мышцы живота. Выхожу из машины и приближаюсь к нему, полностью сосредоточенному на работе.
– Привет, – здоровается Тобиас сиплым голосом, словно почти весь день кричал во всю глотку.
– И тебе привет, – смотря на машину, отвечаю я. – Вижу, ты отправлялся покататься.
– Да, давненько не выпускал пар.
Что-то случилось. Это заметно по морщинкам вокруг его глаз, поникшим плечам.
– Все хорошо?
– Да. – Тобиас бросает губку в ведро и целует меня в висок. Подняв шланг, выключает струю и, задумавшись, качает головой. – Нет, на самом деле не очень. Но давай отложим этот разговор?
