Она снова отворачивается к окну, а я останавливаю машину на обочине, потому что хочу, чтобы Сесилия меня услышала. Она заперта в машине и разговора ей не избежать, именно здесь я хочу ей признаться. Хочу быть готовым к любой ее реакции. Сесилия хмурится, когда я вытаскиваю телефон и набираю сообщение, откладывая встречу. Отправляю смс и поворачиваюсь к Сесилии, которая вопросительно на меня смотрит.
– Сейчас нам нужно кое-что обсудить.
– Тобиас… – качает она головой. – Я понимаю, почему нам нужна охрана.
– Все не так просто.
Сесилия сердится:
– Проклятье, да у тебя всегда все не просто, не так ли?
– Да, и я о том же. Всегда все будет непросто. Всегда. Независимо от обстоятельств. И ты должна решить: стоят ли отношения со мной непрестанной головной боли и, что важнее, твоей жизни. Твоей жизни, Сесилия, потому что, как только ты примешь это решение, пути назад не будет.
– Я приняла это решение еще несколько лет назад, пока ты не решил за меня, помнишь?
– Да чтоб тебя, перестань быть такой легкомысленной! – рявкаю в ответ. – А может, я думаю, что ты до сих пор не приняла решение, потому что твои чувства изменились.
– Я не веду себя легкомысленно. Я приспосабливаюсь. О чем еще ты мне не рассказал?
– Обо всем, потому что ты не предоставила такой возможности! – Сжимаю руки в кулаки, изо всех сил пытаясь сдерживать гнев. – И я понимаю, ладно? Понимаю, но все действительно очень серьезно.
Сесилия облизывает нижнюю губу, смотря на меня полным сожаления взглядом.
– Я стараюсь.
– Знаю. Тело Дома даже в землю опустить не успели, как Майами приняли ответные меры.
Она смотрит на меня круглыми глазами.
– Что?
– Они приехали из Флориды с пушками наперевес и объявили тотальную войну, как только мы закончили зачищать следы заварушки в доме Романа. Мы были совершенно не готовы.
– Господи.
Поворачиваюсь к ней и смотрю прямо в глаза.
– За неделю они ударили по южным филиалам Братства и убили в каждом по Ворону, включая брата Алисии. Так мы и познакомились – на его похоронах. Я был там в день, когда его хоронили.
С мрачным лицом Сесилия кивает.
– Но мы с ней сошлись не тогда. После твоего отъезда я побывал еще на дюжине похорон, включая похороны Доминика.
Сесилия пытается осмыслить то, что я рассказываю, ее глаза полны сочувствия – это реакция истинной королевы, а не ревнивой бывшей.
– Они все прибывали и прибывали, Сесилия, и цель у них была только одна. Моя голова. Ты наверняка помнишь, что лишь несколько учредителей знали о моей связи с Братством. Как только Майами меня разоблачили, я стал врагом номер один. Мы с Шоном поделили филиалы, усилили меры безопасности, хотя на самом деле были в плохих отношениях. Тогда мы вообще не разговаривали, но наша преданность была незыблема. Потому мы трудились сообща и добились успехов. Та война продлилась шесть месяцев, пока наконец не начала стихать. И только подтвердила мое решение держать тебя как можно дальше от всего этого.
– Но… разве все отступники в Майами не были убиты той ночью?
– Некоторые сбежали, и, вооружившись, вернулись с желанием отомстить. Майами неспроста были одной из наших лучших команд. Они были самой крупной шайкой с большим количеством полезных знакомств. А некоторые – даже связаны с мафией, а те не ходили вокруг да около. Они отправились прямиком за главой Братства – за мной, и все пошло насмарку. Когда после того бардака в доме твоего отца разлетелись новости, мои авторитет и руководство были поставлены Братством под сомнение. Кто-то решил, что я отошел от дел по личным причинам. Новости всех сбили с толку, а слухи распространились быстро. Да и то, что мы повсеместно теряли братьев, тоже не помогало. Семьи разозлились и все возложили вину на меня. Это был мой самый худший кошмар. Я был уверен, что нас раскроют, и каждый раз, столкнувшись с новой угрозой, предполагал, что все кончено. Чем дольше это продолжалось, тем больше похорон мне предстояло посетить, тем сильнее я пытался восстановить разрушенный мир, пока не вмешалось правительство и не схватило меня. Первый год я был уверен, что все кончено.
– Но ничего не случилось? Власти не пронюхали?
– Война охватила несколько штатов. К счастью, мы прикормили достаточно федералов с крыльями, чтобы уничтожить обнародованную в СМИ связь между метками, но, несмотря на предосторожность, нам не удалось замести все следы, потому что к тому моменту разразилась тотальная уличная война.
Сесилия сглатывает.
– Сколько человек погибло?
– Слишком много. – Глажу по щеке большим пальцем. – Чертовски много с обеих сторон.
– Шрамы у тебя на спине. Они от огнестрельного ранения?
Я киваю.
– Когда?
– Ровно год с того дня, как отправил тебя прочь, с того дня, как умер Дом. Это не совпадение. Я заканчивал пробежку в квартале от офиса в Шарлотт, когда меня, черт возьми, подстрелили прямо посреди улицы. Еще одно доказательство, что война не закончилась, и оно лишний раз убедило меня, что я был дураком, думая, что когда-нибудь смогу вернуться за тобой.
– Ты… – У нее срывается голос. – Ты…
