Судя по хмурому выражению портного, который почти не говорит по-английски, он не понимает мою фразу, но, чтобы польстить, согласно кивает.
– Cela vous va très bien[70].
Вытащив из кармана купюры, добавляю чаевые и собираюсь сойти с подиума. Портной останавливает меня, встав на колени и проведя слегка загрязненной салфеткой по моим ботинкам. Когда в знак благодарности вытаскиваю еще одну купюру, он отмахивается, и я, выражая признательность, киваю.
– Merci.
Выйдя на улицу к дожидающейся машине, подкуриваю сигарету и затягиваюсь, выдыхая вместе с дымом нависший сегодня утром эмоциональный стресс. Осмотрев заревое небо, замечаю низко летящую в молочно-белых облаках стаю птиц. Они парят идеальным косяком, повторяя друг за другом траекторию полета, и безмолвно передают сообщения на ветру. От этого вида меня пробирает зависть.
Frères du Corbeau (Братья Ворона) были несбыточной мечтой отчима. Мечтой возглавить восстание против алчных предводителей деловой Америки, а именно – против Романа Хорнера, и сразиться ради блага простого человека.
Затея хорошая, но среди людей было чересчур много недопонимания, равно как и полярных принципов и представлений о том, как его уничтожить. И ни у кого, включая отца, не хватило силы мужества что-нибудь предпринять. Им так и не удалось достичь консенсуса и произвести хоть какие-нибудь перемены или принять меры против тех, кто постоянно их обманывал, в частности Романа. Дельфина была единственной в той группировке, кому хватало смекалки, чтобы привести задуманное в исполнение, но и ее бравада со временем притупилась из-за алкоголя.
Теперь все зависит от братьев и меня.
Я ни за что не стану баловаться ядом, который затупит острие моего оружия.
Я решительно настроен воздерживаться от любого опасного порока, будь то выпивка или женщина. Не позволю личному или легкомысленному желанию сделать меня слабее. И когда думаю о перспективах, становится гораздо проще придерживаться принципов.
Я могу воплотить в жизнь мечту отца, одновременно с этим расправляясь с Романом, а могу, как и оставшиеся первые члены Братства, стать еще одним бесполезным голосом, кричащим в пустоту.
За те годы, что я жил во Франции, не единожды считал, что потерплю неудачу. Что все мои старания тщетны. Но сомнение порождает неуверенность, неуверенность сводит на нет доверие, а в моей жизни этому нет места. Пришло время для смелых поступков. Пришло время привести приговор в исполнение.
После того как позаимствованный мною водитель открывает дверь, я со столь необходимой ясностью ума сажусь на заднее сиденье и несколько удивляюсь, увидев ждущего меня босса. Водитель, Луи, бросает в мою сторону виноватый взгляд, а после оставляет с Антуаном, который и не старается скрыть самодовольное выражение.
Я должен был это предвидеть.
– Allais-tu m’informer de tes projets aujourd’hui, Ezekiel?[71]
Дергаю за манжету.
– Ты в мои сегодняшние планы не входил.
– Я мог бы помочь.
– Как я уже неоднократно говорил: мне не нужна твоя помощь.
– Но берешь взаймы мою машину и водителя?
– Ты сам предложил на случай необходимости. И, пожалуйста, не наноси мне оскорбление, делая вид, будто я не заслужил немного любезности за те годы, что на тебя проработал.
Я фактически с нуля сформировал его армию головорезов, воспользовавшись здравомыслием, которого им отчаянно не хватало, и реализовав тактику, которую изучал много лет. Втайне от Антуана я ставил опыты на его организации, чтобы проработать любые будущие загвоздки в собственной.
– Un tel manque de respect. Tu pensais qu’un costume cher ferait de toi un homme digne?[72]
Бросаю оценивающий взгляд на его костюм.
– Вот уж точно нет.
И, пока до него не дошла моя беспардонная издевка, киваю Луи, который ждет за рулем.
– В Лоншан. Merci.
Антуан замирает, не донеся сигарету до рта, и мы отъезжаем.
– Что у тебя за дела на конных скачках?
Пожимаю плечами, наслаждаясь ощущением дорогой рубашки на коже.
– Может, меня интересует спорт.
Он щурит бездушные черные глаза.
– Дела, которые тебя не касаются и не имеют ничего общего с нашей договоренностью.
Он тычет в меня указательным пальцем, зажав тлеющую сигарету.
– Ты испытываешь мое терпение, Иезекиль.
– Я не отчитываюсь перед тобой.
– Tu le feras si cela affecte mon business[73].
– Сообщи, когда я не выполнил свою часть нашего соглашения, и я с удовольствием объяснюсь.
Я не один год прикидывался пастухом, пользуясь его подпольной славой, чтобы взрастить и обучить его армию, сгруппировать все имеющиеся данные и переманить к себе в рекруты как минимум четверть людей.
То, что Антуану неизвестно, ни в малейшей степени не принесло ему вреда, но это весьма помогло мне подняться до желаемого положения. Однако чем больше я для него делаю, тем менее довольным он кажется. Мое пребывание во Франции подходит к концу, и он давно ищет способы подцепить меня на крючок. Антуан хочет, чтобы я был у него на побегушках, а я с этим ни хрена не согласен.
– Я же выручал тебя, Иезекиль, разве нет?
