– Я знаю все, Бриттани. Каждый раз, когда ты откроешь рот, люди будут вспоминать о твоих прошлых скандалах. Достаточно одного намека – и твое имя окажется в каждом таблоиде страны. И если свою семью я смогу защитить, то тебя – не стану.
Бриттани пыталась возражать, что с моим статусом я не могу позволить себе публичные скандалы.
– Одумайся, Лиам, – прорычала она, нервно перебрасывая светлые локоны через плечо. Бриттани всегда умела сохранять улыбку, скрывая гиену внутри себя. – Это уничтожит тебя в высшем обществе. Давай просто заключим этот брак, но ты будешь волен в любых своих желаниях. Мне плевать, кто будет в твоей постели, если в обществе я буду для тебя всем.
Я помню, как посмотрел ей прямо в глаза и сказал:
– Скорее я опозорю себя, чем дам тебе насладиться титулом. Я сделаю так, чтобы каждый день нашего брака ты хотела сбежать. Ты проснешься в роскоши, но засыпать будешь в отчаянии. Потому что я не дам тебе ни любви, ни уважения, ни свободы. Ты станешь герцогиней, Бриттани, но самой несчастной герцогиней за всю историю нашей семьи. И вот что, – Я накрутил ее прядь на палец, бросая улыбчивый взгляд на свою семью. Мать светилась от счастья, как рождественская елка, – Расселы не разводятся. Ты умрешь в несчастье. Хочешь наглядное доказательство того, что сделает с тобой этот брак? Посмотри на моего отца и умножь это. Я не буду милосерден. Этот брак станет для тебя годами кармы за все дерьмо, что ты творила в жизни. А я знаю обо всем. И помню обо всем. – С моих слов буквально стекал густыми каплями яд. – Аннабель и Валери. Думаешь, я спущу тебе это с рук и стану для тебя идеальным мужем? Я сожгу за них мир. И ты сгоришь вместе с ним.
Она пыталась спорить, яростно шипела, что я не могу так с ней обращаться. Но в ее глазах я видел страх. Бриттани привыкла управлять, но здесь она осознала: все ее рычаги власти бесполезны. Она понимала, что если меня разозлить, я стану ее кошмаром. Я возьму все самое худшее, что есть в этом мире роскоши и знатной крови, и искупаю ее в этом.
– Так что решай, Бриттани. Или ты отказываешься от помолвки сейчас и сохраняешь лицо, или я начну войну. И поверь, в этой войне ты не выживешь.
Бриттани согласилась. Но лишь с одним условием – чтобы разрыв выглядел достойно для нее. Она сказала, что уедет «ради новой жизни», и это будет ее решение.
Подходя к концу рассказа, я ловлю взгляд Авроры.
– После разрыва помолвки дедушка склонился к тому, что подходы и методы матери в выборе невесты, мягко сказать, неэффективны. Так или иначе, наша семья пострадала и оказалась в щекотливом положении перед партнерами и семьями, которые ожидали этот брак. Рассчитывали на слияние династий. Чтобы утихомирить волнение, нам пришлось сделать публичное заявление, что наследник Расселов готов жениться. Однако это был стратегический ход, который усилил мой голос в вопросах брака, потому что это означало, что я не веду прямую конфронтацию, а просто жду.
Каждый день я пытаюсь изменить традиционные методы выбора супруги, потому что, как мы выяснили, это не всегда приносит желаемые результаты.
Я смотрю на Аврору, и воздух рябит, словно ветер тревожит гладь воды. Между нами никогда не было спокойствия, но мы всегда находили его друг в друге.
