С того дня, как мне предоставили личную игровую комнату в доме Расселов, Лиам приезжал каждые выходные. Несмотря на то, что я была первой в рейтинговой таблице, у меня все еще страдала техника. Лиам многому меня научил. Наши взаимодействия были для меня, как праздники. А для него… не знаю. Он говорил, что я его самый безумный друг на свете, а я с замиранием сердца ждала каждую субботу, потому что он был для меня
– Я склоняюсь к Люси.
– У Люси такое же выражение лица, как у ребенка, которому предложили шпинат вместо шоколадки.
– Зато у нее идеальная техника.
– И ноль артистизма.
– Хорошо, – тяжело вздыхаю, пытаясь сохранять контроль. Я заслужил вредность Аннабель. – Как насчет Пенни?
– У нее нога так же далека от прямого угла, как и мое колено от здорового состояния.
– Это исправимо.
– Да, если она будет тренироваться день и ночь несколько лет. Сколько ей? Двадцать семь? Это нужно было исправить, когда ей было десять.
Я хлопаю по сцене и издаю рычание.
– Аннабель, черт возьми, хватит!
– О, правда? Кажется, тебя тоже просили остановиться, когда ты методично доводил до слез мою сестру. – Она сверкает на меня своими зелеными глазами.
Мои плечи опускаются.
– Я извинился. Прости, что не управляю временем и не могу вернуться в тот день, чтобы захлопнуть себе рот. Я уже сказал это. Либо мы живем с этим дальше, принимая то, что я облажался, либо…
– Либо? – спрашивает она, возвращая внимание к сцене.
Я пригласил Аннабель помочь мне с отбором на главную роль в моем благотворительном спектакле. Каждый год Расселы спонсирует это мероприятие в Королевском театре, давая возможность не только привилегированным людям прикоснуться к искусству. Бабушка начала этим заниматься еще в первый год брака с дедушкой, и вот уже много лет она руководит этим мероприятием. Я, имея образование в области балетного искусства, работаю балетмейстером в некоторых постановках. С каждым годом у меня все меньше времени на это, потому что дедушка перетягивает мое внимание на свою сторону. Даже сегодня, после репетиции, я помчусь на собрание директоров Russel Engine.
В октябре, когда часы пробьют полночь и мне исполнится ровно двадцать девять лет, моя карета превратится в тыкву. Если серьезно, то я стану директором одного из подразделений, возьму полный контроль над частью наших земель, получу доступ к остальной части трастового фонда… И все это произойдет, если я положу на фамильный стол красную папку с золотым тиснением, в которой будет досье моей будущей драгоценной жены. А через год, когда мне исполнится тридцать, прогремит свадьба, и я стану генеральным директором Russel Engine.
Мог бы я отказаться от всего этого и просто плыть по течению? Нет. Да и не хочу, вопреки моей неприязни ко всему, что связано с моим миром. Мне не сложно взять на себя ответственность, ношу и работу, которую выполняли все мужчины Рассел из поколения в поколение. Я трудолюбив, умен и имею лидерские качества. Очень скромно, знаю. Но это факт, меня так воспитали.
Мне известно, что я справлюсь с бизнесом и всем, что прилагается к моей фамилии… Кроме светских раутов, парада лицемерия и жены… которую я, черт возьми, не буду любить, и которая будет рядом со мной на всех этих шоу для общественности, устраиваемых под видом «королевского тура». Я уверен, что, несмотря на железный характер дедушки, его жизнь была бы не такой яркой и сносной без бабушки. И я хочу того же. Потому что если посмотреть на отца… то он мертв. Мама не делает его дни под гнетом ответственности и обязательств хоть немного терпимее. Я боюсь повторения их истории. Ведь я не папа. Мне не удастся быть таким же спокойным и безразличным, как рыба в аквариуме.
– Лиам? – Аннабель вырывает меня из тяжелых мыслей.
– Прости… Я задумался. – Устало потираю лицо. Последние ночи, как и всегда, были бессонными.
Аннабель опирается ладонями на сцену и поворачивает ко мне голову.
– Я знаю, что тебе непросто. Мне правда жаль, что твоя жизнь не такая, как у всех, даже несмотря на то, что ты можешь иметь почти все в этом мире.
Это и правда забавно. Я могу иметь так много, но по сути не имею ничего, что делает меня счастливым.
Аннабель замолкает на мгновение, а потом поглаживает меня по спине.
– Однако как бы я тебя не любила, ты…
– Должен отпустить Рору, знаю, – выдыхаю я.
Аннабель поджимает губы, задумываясь.
– И дело не в том, что я переживаю за нее. Дело в том, что я волнуюсь за вас обоих. Меня убивает, что ты несчастлив.
Я складываю руки на груди, смотря в одну точку на сцене.
– Я в порядке.
– С каких пор ты врешь мне?
Этот вопрос повисает между нами, пока мы оба осознаем, что я вру Аннабель с того момента, как встретился с Авророй четыре года назад. Полагаю, друг из меня просто отвратительный.
– Согласна. Этот вопрос риторический. Однако я никогда не обижалась на тебя за то, что ты скрывал, что… у вас с Ророй что-то было. Это ваши отношения, мне там не место. Однако я обижаюсь, когда мой друг расстроен, но утверждает обратное.