Я распахиваю глаза, когда за окном уже светлеет. Мой пульс зашкаливает, а все лицо покрыто тонким слоем пота. Пошевелив рукой, понимаю, что Аврора рядом. Все еще в моих руках. А значит, я сдержал обещание.
Солнце Прованса обжигает шею, пока я отвечаю на вопросы репортеров. Сейчас весна, почему так жарко? Представители прессы выстроились в полукруг, словно акулы, почуявшие кровь. Это продолжается уже минут двадцать, и мы кружим вокруг одних и тех же тем. Их голоса накладываются друг на друга, как рев двигателей на старте гонки.
– Вы можете объяснить серию неудач в начале сезона? Чувствуете ли вы давление из-за низкой позиции в личном и командном зачете? – спрашивает пожилая журналистка с блокнотом в руках. В ее голосе слышна профессиональная хладнокровность, но в глазах – неуловимая искра осуждения.
– Сегодня вы стартуете с семнадцатой позиции. Считаете ли вы, что сможете прорваться хотя бы в топ-пять? – перебивает ее молодой репортер с микрофоном, голос которого дрожит от волнения.
– Говорят, ваша команда агрессивно отреагировала на ваши результаты. Ходят слухи, что был ультиматум: победа или уход. Как вы справляетесь с таким давлением? – добавляет еще один, чуть прищурившись, будто хочет выбить из меня правду.
И вот последний, с хитрой улыбкой и пристальным взглядом:
– Август Стемберг все еще «поддерживает вас», несмотря на то, что ваша тактика, мягко говоря, подвела его команду? Также публику интересует новый совладелец Elusive Racers, Уильям Аарон Рассел III. Правда ли, что ваша сестра является его близким другом? Как вы ощущаете себя в команде, где, как говорят, вы не заслужили места?
В воздухе Ле-Кастелле повисает напряжение, пряное, как запах французского багета на местных улицах.
– Что ж, – начинаю я, делая вдох и выпрямляя спину, – если вы задаете такие вопросы, то, вероятно, мало что понимаете в гонках. Автоспорт – это не только про скорость. Это про стратегию, командную работу и терпение. Наша команда уверена в своих пилотах, а я знаю, что делаю за рулем.
Женщина с блокнотом поднимает бровь, молодой репортер хмурится, а тот, что спросил про Августа, едва заметно ухмыляется.
– А насчет владельцев команды, – мой голос становится тверже, – если вас это так интересует, то, возможно, вам стоит задать этот вопрос им. Мои отношения с ними никак не влияют на гонки. Все, что имеет значение сегодня, – это моя машина, трасса и финишная черта.
Я разворачиваюсь и направляюсь в сторону паддока и гаража. В тени бокса стоят Натали и Август, которые, похоже, думают, что их французский поцелуй и стоны не слышит вся округа.
– Гас, я слышала, как она сказала, что твой ч…
– Аврора! – вспыхивает Нат, а я смеюсь.
Они остаются позади, пока я иду к механикам.
– Вы проверили тормоза? После квалификации я говорила, что мне кажется…
– С ними все в порядке, Андерсон, – отмахивается механик Клаус, даже не взглянув на меня.
– Ты проверил их, Клаус? – строго говорю я. – Они далеко не в порядке. Мне нужно…
– Я проходил квалификацию на этой же машине, она идеальна, Аврора.
Я поворачиваюсь на голос Нельсона, который самодовольно ухмыляется.
– Это не так. – Мой голос тверже металла.
– Сегодня командный заезд, мы на одной машине. Неужели ты думаешь, что я стал бы рисковать своей жизнью?
Я скрещиваю руки на груди, сверля его взглядом.
– Я стартую первой. Может, ты бы и не стал рисковать своей жизнью, но это никак не касается моей. Проверьте чертовы тормоза, они запеклись.
Клаус бормочет что-то себе под нос, но его перебивает грубый бас:
– Почему пилот должен сообщать о проблеме несколько раз? Это ты сидишь за рулем автомобиля, который едет на скорости триста километров в час, Клаус? Нет. Так что делай молча свою работу и подготовь машину к старту.
Мне даже не нужно оборачиваться, чтобы убедиться в присутствии Лиама. Этот человек преследует меня на каждом шагу. После Венгрии он улетел в Лондон, но вернулся во Францию перед гоночным уикендом.
Я делаю глубокий вдох, стискиваю зубы и молча направляюсь в трейлер команды.
Мне не нужна его защита. Я могу сама справиться… со всем и всеми. Наверное.
Наша маленькая слабость в Венгрии все еще ничего не меняет. Лиам не может купить десять процентов команды и делать вид, что теперь все в его руках. Он не может продолжать заботиться обо мне, все еще не являясь моим.