Над пустыней занимался рассвет. Солнце потихоньку прогревало воздух, но путники не могли согреться не из-за прохладной ночи. Им было стыдно, и они не могли найти подходящих слов оправдания, потому даже между собой не разговаривали. Джамал понуро тянул повозку с сундуком, а хмурые Яга и Мелёха брели рядом. Мелёха пытался по привычке жевать, но вкуса еды не чувствовал – только сухость и горечь.
– Финист! – окликнул он богатыря через щель между стенкой и крышкой. – Ты живой? Не оголодал? Могу лепёшку протиснуть, – он попытался протолкнуть кусочек хлеба в щель, но та была слишком узкой, и попытка провалилась. – А нет, не могу, – добавил он разочарованно.
– Сгинь, предатель! – буркнул Финист и снова умолк.
Мелёха тяжело вздохнул и затолкал остатки лепёшки в рот: не пропадать же добру.
Колесо попало в выбоину, и сундук тряхнуло сильнее, чем обычно. Пленники ловушки подпрыгнули вместе с ним и оказались совсем рядом. Взгляды их встретились. Финист и Злата долго смотрели друг на друга, ощущая, как незримые нити связывают их всё крепче. Они потянулись друг к другу, ещё мгновение и... и перед глазами встала совсем иная, отнюдь не красивая сцена, в башне на окраине Белогорья. Погоня, короткая схватка со зверем и тьма... Они отодвинулись в разные углы. Если судьба и пророчила им счастье, то точно не сейчас и не здесь.
Ближе к полудню на горизонте замаячили знакомые купола и минареты, и путники облегчённо вздохнули. Скоро их бедам и загадкам конец.
Повозка въехала в ворота, постукивая колёсами и подпрыгивая на мощённой булыжником мостовой. Но их почему-то никто не встречал: лишь механические черепахи неспешно и важно ползали по двору. Путники переглянулись. Что случилось? Где же сам изобретатель?
– И где Анариф? – недовольно осведомился Мелёха.
– Опять, поди, в своих железяках ковыряется, – проворчала Яга.
Делать было нечего – придётся нарушить чужой покой без приглашения и предупреждения. Волшебница и спутник героя – пока сам герой томился в сундуке-ловушке – направились к лестнице наверх. Как они и подозревали, Анариф скрывался в своей таинственной лаборатории: собирал очередную черепаху. Он что- то подкрутил, подтянул, потом запустил скрытый механизм и захлопнул крышку панциря... но спустя несколько секунд радость сменилась разочарованием. Черепаха сделала несколько неуверенных шагов по столу и застыла как вкопанная – ни туда, ни сюда.
Изобретатель сжал кулаки и зарычал от ярости. Что же не так на этот раз?!
– Иди! Пошла, я сказал! Ну! – орал он, как будто творение и впрямь было живое и могло понимать его слова. – Двигай лапами! – он с остервенением смёл всё со стола и воскликнул в сердцах: – Ну, почему оно никогда не работает?!
За этим занятием и в таком непрезентабельном виде его и застали внезапно появившиеся в комнате Яга и Мелёха. Они вовсе не ожидали узреть спокойного и благообразного учёного, швыряющего предметы и орущего на собственное творение. Они даже опешили и не рискнули привлекать к себе внимание: вдруг на них сорвётся. А испытывать на себе гнев этого странного человека никто из них не хотел.
– Хоть лапкой пошевели, казан с болтами! – чуть не плача, умолял изобретатель. Не зная, что за ним наблюдают, и вообще ничего не замечая вокруг, он нервно откинул платок с одной из клеток, в которой была заперта ожившая Мелёхина шапка. При виде незнакомца та зарычала, бросилась на прутья и принялась в остервенении их глодать.
Анариф удовлетворённо кивнул, осторожно подхватил клетку, стараясь не подставлять пальцы под кривые зубы бешеного головного убора, и потащил её к своему жуткому механизму. Яга, почуяв неладное, схватила зазевавшегося Мелёху за шиворот и утащила за угол, пока их не заметили. Спутник героя удивлённо уставился на неё и хотел возразить, но волшебница резко прервала его.
– Видишь, занят он! – прошептала Яга первое, что пришло на ум. – Лучше не мешать.
Тем временем злобная труба вцепилась в шапку, которая уже больше не рычала и не кусалась, а визжала от ужаса и пыталась спрятаться. Поршни заходили вверх-вниз, завертелись шестерёнки, раскручивая центрифугу. По длинному змеевику заструилась сияющая прозрачная лазурная жидкость. А заколдованной шапки и след простыл – растаяла.
Когда волшебная эссенция стекла по трубкам в пробирку, Анариф просиял, судорожно схватил её, выплеснул всё содержимое до капельки под панцирь не работавшей механической черепахи и победно захлопнул крышку. Черепаха засияла волшебным светом, потом неожиданно взлетела и закачалась в воздухе над столом. Шея и лапы её удлинились, распрямились с металлическим скрежетом, после чего она самостоятельно встала на ноги.
Яга и Мелёха замерли от ужаса, затаив дыхание. Теперь стало ясно, откуда изобретатель черпает свои силы. Если до этого были лишь подозрения, сейчас появились доказательства. У Яги сами собой сжались кулаки. Да как смеет этот живодёр такое творить?! Мелёха, чтобы не заорать, впился зубами в яблоко, которое прихватил со стола. Хруст был такой, будто стены рушились. Анариф резко вскинул голову. Кто ещё тут?!
