– Про тебя мне всё ясно, – презрительно скривился богатырь. – Прячешься за свои эти все... – он запнулся, наморщил лоб, силясь припомнить сложное слово, а потом вопросительно покосился на Ягу в поисках поддержки.
– Механики. Или химии, – услужливо подсказала та.
– А сам – обыкновенный гордец, – закончил богатырь свою обвинительную речь. – Тебе дары нужны да народное почитание.
– Не мудрено раскусить меня, когда словно в зеркало смотришься! – насмешливо парировал Анариф. Финист осёкся и немного подрастерял свой пыл: хитрый злодей попал в самую точку. А изобретатель только хохотал и с победным видом расположился за столом, демонстративно медленно наливая себе чай и наблюдая за мучениями пленников.
– Чё встал, как башкельдык? – заорал Джамал на погонщика, топая ногами, завидев, что одна из цепей вот-вот задушит Ягу. – Освободи её!
Погонщик в ответ только криво усмехнулся. Джамал в сердцах плюнул прямо в лицо наглецу – больше всё равно ничего сделать не мог, – а тот вдруг пришёл в неописуемую ярость. Он бросился на верблюда, замахнулся саблей... Джамал не успел увернуться (да и не смог бы из-за сдерживающих его цепей). Мощный удар по шее должен был срубить голову храброму кораблю пустыни, Яга зажмурилась... Но вместо фонтана крови и тошнотворных звуков вдруг раздался скрежет металла о металл. Удивились все, включая самого Джамала, который был всё ещё жив. По его шее пролегал длинный кривой разрез, а под ним – металлическая пластина с шестерёнками и винтами.
Последовала долгая пауза, которую прерывал лишь тихий надменный смех Анарифа, наслаждавшегося видом ошарашенных в прошлом гостей, а сейчас – пленников.
– Это что ж получается? – пробормотала волшебница, с трудом придя в себя от шока. – Ты – тоже эта...
Джамал был удивлён и раздосадован не меньше.
– Получается, так... – вздохнул он и снова набросился на погонщика: – Коль я механизм, а не человек в теле верблюда, ты кто такой?
– Анариф велел мне притворяться верблюдом, чтоб ты подвох не почуял, – хмыкнул тот.
– И из лужи пил нарочно? – ещё больше удивился и рассердился «корабль пустыни». – Анариф, как же так? – растерянно обратился он к изобретателю, заметив, как его противник с самодовольным равнодушием пожимает плечами. – А наш уговор?
– Как тоскливо жить в мире дураков, которые могут лишь в рот заглядывать! – не менее самодовольно усмехнулся Анариф. Он ощущал себя почти богом. Теперь все были в его власти.
В этот момент за его спиной возник вечно жующий (на этот раз сладкую чурчхелу) Мелёха, который также с любопытством наблюдал за происходящим по дворе. Изобретатель его не видел и не слышал: он упивался своей победой. Финист воспрянул духом. Как им повезло, что приятель побежал не с ними к воротам, а набивать мешки едой. В кои-то веки его обжорство могло сослужить добрую службу. Он стал подавать знаки, чтоб Мелёха стукнул коварного изобретателя посильнее и освободил их... но Мелёха не двинулся с места, как будто не заметил его намёков.
– Чего тянешь, Мелёха? – крикнул Финист приятелю. – Огрей его кувшином, чтоб не опомнился!
Однако, ко всеобщему изумлению, Мелёха реализовывать дерзкий план не побежал, а застыл на месте, опустив глаза.
Первой реакцией спутников было недоумение, потом – шок и злость. Получается, Мелёха всё это время только притворялся их соратником?!
– Ручная собачонка на хозяина не лает... – озвучил Джамал то, о чём все остальные подумали, но боялись признаться.
– Ах ты, гнида! – взвизгнула Яга. Она в очередной раз ошиблась в людях, позволив себя провести, и её это страшно злило. Ещё немного – и она бы взорвалась, как бочка с порохом. – С басурманином спутался! Продал нас!
– Помилуйте, братцы! – попытался кое-как оправдаться тот. – Уж больно у Анарифа замыслы великие. Он это...
– Умолкни, – зашипел на него Анариф. Он сам терпеть не мог подхалимов, особенно недалёких и болтливых. – Я сам расскажу. Красиво, – добавил он снисходительно и, приняв патетичный вид, как профессор на кафедре, заговорил торжественным голосом: – Многие годы я добывал волшебных чудищ. Из этих тварей я научился получать эссенцию волшебства. Ведь только оно может вдохнуть жизнь в эти проклятые механизмы.
– И на кой тебе столько этой жижи? – поморщился Финист.
– Дабы завершить величайшее творение, – льстиво предположил Мелёха.
– Ох, язык без костей... – неодобрительно покачал головой Анариф, покосившись на Мелёху, и обратился к Злате. – Не свезло тебе, красавица, – вздохнул с наигранным сочувствием он. – Уж больно много в тебе волшебной силы...
Он направился было к пленнице.
– Финист, коль недолго нам осталось, знай... – в отчаянии воскликнула девушка. – Ты первый, кто, познав мою тайну, не сгубить решил, а помочь!
