Особенно энергичным поборником руссификации Финляндии является генерал Бобриков. До назначения своего генерал-губернатором Финляндии генерал Бобриков приобрел себе известность в качестве руссификатора Прибалтийского края. На своем новом посту он стал употреблять прежние приемы и своими бесчисленными придирками и притеснениями в важных и мелких случаях старался, повидимому, довести финляндцев до открытого возмущения. Было бы трудно перечислить все те поступки, которыми он старался раздражать терпеливых финляндцев. Так, например, он ходатайствовал перед военным министром о запрещении оркестрам финских полков играть национальный финский гимн и национальные марши; сделал однажды запрос относительно того, правда ли, что на местных бегах в одном городе вывешены были национальные цвета Финляндии и т. д.*)
Но особенно оскорбительио было для финляндцев введение Бобриковым шпионской системы. Он решил создать при
*) Вот еще два примера. В финляндский сенат поступило требование от генерал-губернатора пожаловаться епископу на нескольких лютерансих пасторов за то, что "в некоторых лютеранских церквах были сделаны неуместные замечания, не относящияся к христианской проповеди и касающияся политичесвого положения Финляндии". Один из этих пасторов имел дерзость ответить, что он не ответствен генерал-губернатору за содержание своих проповедей и что, когда на него возводится обвинение, он имеет право в точности узнать состав совершенного им проступка, равно как и имя обвинителя. — К управляющему одного Гельсингфорсского банка является посланец от Бобрикова. "Мне поручено спросить вас", начал он, "правда ли, что вчера флаг на вашем банке развевался на полумачте?" — "Совершенно верно", ответил изумленный банкир, "я велел спустить флаг на половину по случаю смерти президента палаты горожан". — "Но нам говорили", заметил тогда агент, "что ваш флаг не был спущен по случаю смерти Великого Князя". На это тот мог лишь ответить, что он ничего про это не знает, так как тогда он как раз был в отъезде.
— 61 —
себе пост чиновника, "долгом которого было бы, при помощи благонадежных лиц, наблюдать за событиями в Великом Княжестве, дабы тем избегать и устранять недоразумения". Шпионы не стеснялись подкупать маленьких детей на улице с тем, чтобы выведать, что говорят их родители у себя дома или их учителя в школе, а иногда прибегали к более решительным мерам. Так, во время торжественного открытия памятника Александру II, которого финляндцы высоко чтут, произошел следующий случай: во время церемонии внезапно возникла ссора между двумя солдатами, кончившаяся дракой; один из них был финский солдат, другой русский. Немедленно дано было знать полиции, и при расследовании дела оказалось, что оба человека не что иное, как русские жандармы, переодетые один в русский, другой в финский мундир, и получившие приказание произвести беспорядки, для того, чтобы доказать "неверность" Финляндии.
Мы приведем здесь один интересный факт, иллюстрирующий деятельность Бобрикова в этом направлении.
Почти одновременно с февральским манифестом стали по всей стране, но особенно по глухим деревням, появляться какие-то татарские продавцы и русские прасолы, которые между делом распространяли среди народа слухи о новой эре, долженствующей в скором времени наступить в Финляндии, когда налоги будут сняты, земля у помещиков выкуплена и поделена между крестьянами и, словом, когда безземелье станет воспоминанием прошлого. Но финляндцы скоро поняли, в чем дело. Немедленно было основано несколько обществ при участии высшей интеллигенции страны, и повсюду стали разъезжать лекторы и распространяться листки, брошюры и пр., с объяснением настоящего положения дел в Финляндии и России, истолкованием смысла распускаемых слухов и изложением основных законов страны. Это оказало значнтельное противодействие агитации провокаторов; но так как влияние этих обществ все-таки было медленное, то приняты были более энергическия меры. Инициативу взяли на себя некоторые приходы, которые постановили выдавать из имеющихся у них в распоряжении сумм по 50 марок за поимку агитатора на месте преступления и наказывать штрафом всякого, укрывающего этих людей, либо не доносящего на них. Действие этого постановления было
— 62 —
магическое: через несколько дней все провокаторы в стране, в числе 300 человек, уехали в Петербург одним и тем же поездом.
