А потом ей показалось, что она сейчас упадет в обморок. Точечки темноты плясали в уголках глаз, а на солнце как будто нашло затмение. Мир исчез. Отец тоже исчез. Наоми просунула руку в новую дыру. Сначала – руку, потом – голову. Ей казалось, что она влезла в дыру вся.
Она видела трубы, провода и пыль.
– Я ее слышу, – сказала мама. – По-моему, она что-то сказала.
Отец ответил не сразу:
– Она уже три дня подряд выдает какие-то странные звуки, а сейчас вообще рычит по-звериному, и ты решила, что она выздоравливает…
– Она что-то сказала. Милая? Ты что-то хочешь сказать?
Но у Наоми и в мыслях не было разговаривать с ними сейчас. Она держала Хьюго на коленях и осторожно гладила его по спинке – осторожно, потому что знала, что он не любит, когда его шерстка встопорщена. Задира играл с клубком, а остальные котята спали вповалку.
– Ты посмотри на нее, – сказал отец.
– Доча? – позвала мама из-за стены. – Ты хочешь что-то сказать?
– Ты думаешь, ей помогут твои судорожные объятия? Думаешь, она пойдет на поправку, если ты будешь с ней так вот нянчиться? Она все понимает, не дура. Она знает, что делает.
Зелда упала на спинку, потянулась и широко зевнула, задев усами по голой ноге Наоми. Щекотно.
– Наоми? – в который раз спросила мама.
– Она все это специально. Притворяется, чтобы привлечь внимание. И ты идешь у нее на поводу. А она это специально, чтобы нам досадить…
– Да нет же. Посмотри на ее губы. Она пытается что-то сказать. Посмотри, Дэн. Господи! Она пытается говорить. Наоми, солнышко, золотая моя, скажи маме, что такое с тобой? Как ты? Малыш?
С другой стороны стены Наоми слушала мурлыканье, зарывшись лицом в припорошенный пылью мех. Ритмичный гул под нежной шерсткой, похожий на колыбельную. Ей было так хорошо и тепло там, внутри стен, с пятерыми котятами.
– Боже, опять она начала, – раздраженно сказал отец.
– Заткнись, Дэн. Пусть.
– Это невыносимо! Как ты можешь спокойно сидеть с ней рядом, да еще обнимать, когда она вытворяет такое?!
– Наверное, мне просто не все равно…
Наоми мяукала и раскачивалась взад-вперед, мяукала и раскачивалась… ей было спокойно и хорошо. Здесь, в стене, она ощущала себя в безопасности, защищенной от хищников. Здесь, в стене.
Она увидела, как один из котов встрепенулся и настороженно замер. Шерсть у него на загривке встала дыбом. Он почуял добычу. Кто-то забрался на их территорию. Какой-то непрошеный гость в их потайном волшебном королевстве.
Тридцатая книга Майкла Кеднама,
Его рассказы появились в таких журналах, как
Рядом с Карлом кошка может забыть о девяти жизнях. Рядом с Карлом кошка обречена на неминуемую смерть. Нет, дело не в том, что Карл психически болен и убивает животных. Хотя, вполне вероятно, вам довелось слышать именно эту версию.
Карл по-своему добрый человек, но стоило его огорчить, как он тут же начинал орать и бросаться вещами. Разве солнце и луна спрашивают разрешения, чтобы взойти на небосвод? Вот и Карл не спрашивал ни на что позволения.
Иногда, когда Карлу не спалось (что случалось довольно часто из-за вышеупомянутых проблем), он поднимался с кровати, чтобы налить молоко в кофейное блюдечко с маленьким углублением в центре. И тогда одна из кошек начинала лакать питательную жидкость, которую предполагалось разводить водой или растворимым кофе. Карл никогда ничего не разводил.
Карл клялся, что ненавидел оружие, хотя в доме от него некуда было деться. Одного взгляда на двор было достаточно, чтобы сделать вывод о беспечной жизни владельца: пустой бассейн; рекламные щиты, завалившиеся на пиломатериалы; ворох предметов, которые Карл надеялся продать на аукционе.
