Фирменное блюдо полностью

— А это — «У Сбирро», — сказал Лаффлер. Костэйн увидел квадратный кирпичный фасад, похожий на все прочие, которые растягивались в клейкой темноте по обе стороны безлюдной улицы. У его ног из зарешеченных окон полуподвала пробивался свет.

— Что за дыра, — отозвался он.

— Поймите же, — холодно сказал Лаффлер, — что «У Сбирро» — ресторан без претензий. В то жестокое и неспокойное время, в которое мы живем, его хозяин решил не идти на компромиссы. В нашем городе это, может, последнее заведение подобного типа, освещенное газом; вы найдете здесь те самые столы, то самое серебро и даже ту самую паутину в углу, что знали клиенты полвека назад.

— Не особо привлекательно, — сказал Костэйн, — во всяком случае, мало гигиенично.

— Входя туда, — продолжал Лаффлер, — вы оставите за собой безумие мира и на краткий миг вознесетесь духовно, встретив не богатство, но достоинство, эту потерянную в наше время добродетель.

Костэйн усмехнулся с некоторым смущением.

— Слушая вас, — сказал он, — можно подумать, что речь идет о соборе, а не о ресторане.

В бледном свете фонаря Лаффлер смерил взглядом своего спутника.

— Я думаю, — резко сказал он, — не ошибся ли я, приглашая вас.

Костэйн почувствовал себя задетым. Несмотря на высокое положение и приличный оклад, он был только подчиненным этого претенциозного мелкого субъекта и решил попытаться поставить его на место.

— Если вы хотите, — холодно сообщил он, — я могу изменить планы и провести вечер где-нибудь в другом месте.

Лаффлер уставил на него свои воловьи глаза. Его красная физиономия, скрытая туманом, потеряла обычную уверенность.

— Нет, нет, — отозвался он наконец. — Чего там еще. Очень важно, чтобы мы вместе поужинали у Сбирро.

Он крепко ухватил Костэйна под руку и потянул к железной решетке у входа в подвал.

— А все это потому, — продолжал он, — что в вашем бюро только вы понимаете что-то в доброй еде. Для меня знать этот ресторан и не поделиться секретом с кем-то, кто в состоянии его оценить, это все равно, что иметь редкое произведение искусства, запертое под замком и недоступное для людей.

— Некоторые коллекционеры страдают эгоизмом подобного рода, — вставил Костэйн.

— Я к ним не принадлежу. Годами скрывать тайну этого заведения стало для меня нестерпимым. — Он пошарил рукой у решетки, после чего изнутри донесся слабый звоночек. Двери открылись, и Костэйн очутился лицом к лицу с кем-то едва различимым.

— Господа?.. — вопросительно отозвалась личность.

Лаффлер и его гость, — сказал Лаффлер.

— Господа… — а тот раз тон был самый любезный. Человек отступил в сторону. Костэйн, опережаемый Лаффлером, сошел по нескольким ступенькам и очутился в маленьком вестибюле. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что силуэт, к которому он приглядывается — его собственное отражение в зеркале от пола до потолка.

«Что за атмосфера», — подумал он, несколько заинтересованный, подходя за Лаффлером к столу.

Они уселись друг против друга. Костэйн с интересом осматривался. Зал был небольшой, а полдюжины газовых рожков, составляющих единственное освещение, бросало такой неверный свет, что стены, казалось, качались, а иногда погружались в темноту.

Здесь было всего с десяток столиков, расставленных так, чтобы обеспечить собеседникам максимум интимности. Немногочисленные кельнеры двигались между столами без ненужных жестов. В воздухе разносился деликатный звон тарелок и еле слышимый шепот разговоров. Костэйн одобрительно покачал головой. Лаффлер с облегчением вздохнул.

— Я знал, что вы разделите мой энтузиазм, — сказал он. — А вы заметили, что тут нет женщин?

Костэйн вопросительно поднял брови.

— Сбирро, — объяснил Лаффлер, — не поощряет посещение его заведения слабым полом. Недавно я был свидетелем поражения дамы, которая сюда забрела. Тщетно просидела она час, дожидаясь приема заказа.

— Не устроила скандала?

— Конечно, — Лаффлер улыбнулся при этом воспоминании. — Ей удалось создать замешательство среди клиентов и поставить своего спутника в неудобное положение, не более.

— А Сбирро?

— Даже не появился. Может быть, из укрытия руководил всей компанией? Не знаю. Так или иначе, он одержал полную победу. Дама больше не возвращалась, как и тот идиот, который ее тогда привел.

— Недвусмысленное предостережение для остальных, — уточнил, рассмеявшись Костэйн.

Перед ними вырос кельнер. Его темная кожа, нос и деликатно вычерченные губы, большие влажные глаза с длинными ресницами, серебристо-белые волосы, такие плотные, что казались париком, — все это указывало на то, что человек был индийцем или во всяком случае с Востока. Кельнер слегка потянул скатерть, выравнивая на ней какую-то невидимую складку, наполнил ледяной водой два больших хрустальных бокала и поставил справа от каждого.

— Есть фирменное блюдо? — живо спросил Лаффлер.

Кельнер улыбнулся, показывая идеально белые зубы.

— Мне очень жаль, извините сэр, но сегодня нет фирменного блюда.

Лаффлер не мог скрыть разочарования.

— Уже так давно… больше месяца не было фирменного блюда. Я надеялся угостить им моего друга.