— Ваше превосходительство. — Круз тоже повернулся к Спиридову. — Морской устав требует от флагмана... — Спиридов резко махнул рукой, обрывая Круза.
В это время на «Реал-Мустафе» — совсем рядом, рукой подать — загорелась грот-мачта.
— Сам ведаю. — Спиридов вложил шпагу в ножны, оглядел шкафут. — Через четверть часа прикажите залить крюйт-камеру. Сам Бог видит, виктория наша полная, но чем черт не шутит.
Адмирал, не торопясь, спустился на шкафут и широкими шагами направился к трапу, вслед за ним трусцой семенил, отдуваясь и еле поспевая, Орлов.
Шлюпка успела отойти не более кабельтова, как за кормой раздался грохот. Спиридов обернулся. Горящая мачта «Реал-Мустафы» упала на «Святой Евстафий».
«Теперь конец, крюйт-камера...» — успел подумать Спиридов, и в тот же миг на том месте, где только что стоял «Святой Евстафий», взметнулся в небо гигантский столб, окутанный черным дымом. Не успели раскаты докатиться до шлюпки, как еще больший взрыв разнес в куски «Реал-Мустафу». Спиридов, Орлов и замершие матросы-гребцы перекрестились...
Адмирал сел на корму, взялся за румпель.
— Навались, братцы, мигом на «Три святителя»!
Спиридову было хорошо видно, как со всех русских кораблей быстро спускаются шлюпки — спасать моряков, оставшихся в живых после взрыва «Святого Евстафия» и «Реал-Мустафы». На турецких кораблях и не думали о погибающих моряках, там спешно рубили якорные канаты и торопились побыстрее уйти от пожара в сторону Чесменской бухты.
У трапа «Трех святителей» Спиридова встретил капитан первого ранга Хметевский. Мундир на нем был черный от копоти, рукава изодраны, голова забинтована. Потное лицо, измазанное смесью пороховой сажи и крови, сияло от радости.
— Молодец, Степан Петрович, — коротко сказал Спиридов и обнял Хметевского.
В ходе боя Спиридов пристально следил за дерзкими маневрами подчиненного и восхищался его отвагой.
