Выйдя на палубу, Завалишин попал в объятия На-мпмова. Их дружба началась еще в Морском корпусе. I )бн были сыновьями офицеров с небольншм достатком. По настоянию отца, служившего когда-то под нами лом Суворова, Завалишин поступил в корпус. Нахимов пошел по стопам своих старших братьев, которые b .му жили уже воспитателями в Морском корпусе. Поте выпуска дороги друзей разминулись, и они долго иг виделись.
В середине августа 1822 года «Крейсер» и «Ладога» покинули Кронштадтский рейд. Осенними штормами встретила моряков Балтика и Северное море. •Ладога» заметно отставала.
Ураганный ветер с Атлантики несколько суток прижимал «Крейсер» к скалам у Портсмута. До береги оставалась сотня саженей. Лазарев двое суток не повидал шканцы...
Побывав в Рио-де-Жанейро, направились в Тасманию. Лазарев решил заготовить там дрова. На берег съехала команда матросов с мичманом Домашенко. По случилось неожиданное. Матросы взбунтовались, собственно, бунт назревал еще со времени выхода из Кронштадта, но здесь все вышло наружу. Матросы изрядно потрудились на берегу, возвратились на корабль, и вместо похвалы от старшего офицера Кадьяна посыпались зуботычины. На следующий день матро- ] сы опять отправились на заготовку дров, но вернуть ся на корабль отказались. Лазарев послал к ним Завалишина и лейтенанта Анненкова.
— Надо кончать это дело миром.
Матросов удалось утихомирить, и они вернулись на корабль.
Лазарев обязан был доложить незамедлительно о бунте царю, но, полагая, что все обойдется, он лишь наказал матросов и решил это дело «замять», дабы не подвергать матросов жестокой расправе. Но первопричина возмущения матросов осталась.
Вскоре «Крейсер» распрощался с «Ладогой», ухо* дившей на Камчатку, и взял курс на Новоархан- -I гельск, где его встретили приветственными салютами крепость, шлюп «Аполлон» и другие русские суда, стоявшие на рейде.
За время похода на фрегате развелось много крыс, и первым делом Лазарев решил от них избавиться, j Разгрузив фрегат, команда съехала на берег, а корабль
Матросы на берегу очищали землю от камней под огороды, заготавливали дрова. Тем временем окуривание закончилось, перевезли на корабль имущество, и опять случилось непредвиденное.
Вечером в каюту Лазарева постучал Завалишин:
— Команда опять бунтует. На корабль нынче все матросы, да и боцманы возвращаться не желают, опять Кадьяна требуют убрать.
Лазарев молча встал, застегнул сюртук.
— Распорядитесь, Дмитрий Иринархович, немедля катер к трапу.
