— Он убил меня! Он, скотина, прикончил меня! Прикончил, пока Ханбэй умирал, захлебываясь кровью! А Мицунари, о, мой бедный Мицунари, как он кричал, как он пытался догнать и покарать ублюдка!
— Что?.. — Киёмаса сглотнул и растопырил руки. Нет, не может быть, чтобы разум оставил господина. Злые языки говорили про такое, но Киёмаса быстро их укорачивал. Но... тогда о чем он говорит?
— Где? Как? Когда?
— Там! — Хидэёси указал на экран. — Ублюдок! Подлый Токугава! А ты? Где был ты, когда меня убивали? Почему ты не защитил меня? А эта одноглазая северная змеюка! Я знал, я знал, что ему нельзя доверять!
— Что?.. — Киёмаса все еще не мог понять, что происходит. — Северная змеюка? Это кто?
— Да Датэ же! Вот подлец. Они сначала господина Оду прикончили, а потом за меня взялись, скоты. Ну, ничего. Смотри, что у меня есть! — он метнулся к тумбе и, схватив лежащие там три диска, развернул их веером:
— Вот. У меня еще три осталось. Мицунари еще жив. И Отани Ёсицугу тоже. Они же отомстят за меня, да?
— К-конечно, — Киёмасу аж затрясло от облегчения. Он медленно подошел к экрану и без сил опустился возле него. Фильмы. Господин Хидэёси просто посмотрел фильмы. Иэясу уже рассказывал, как перевирают все художники и авторы этих спектаклей.
А Хидэёси тем временем, вытащив из принесенного им пакета упаковку шоколадного зефира (Киёмаса запомнил, как называется его любимое лакомство), поднял с пола еще один диск и вручил Киёмасе:
— Сохрани его. Тут я самый красивый. И нравлюсь госпоже Оити.
Работы оказалось больше, чем ожидал Киёмаса. Пол отмывался плохо, радовало лишь то, что в доме нашлись тряпки и ведро для воды. И что она текла из крана теплой. Скребка для пола Киёмаса не обнаружил, поэтому просто залил пол водой и стал ждать, когда он отмокнет. Сам же принялся оттирать лестницу.
— Да! Мицунари, убей его! — орал у него за спиной Хидэёси.
«Иэясу-у-у!» — неслось с экрана. Бегающий там с мечом безумец совершенно не был похож на всегда аккуратного и уравновешенного Мицунари, но если господину нравилось... Впрочем, может, создатели этого фильма что-то знали? Киёмаса вспомнил полные звериной ненависти глаза. И опять в груди все сжалось. Он присел на ступеньку и начал тоже смотреть на экран.
...И едва услышал телефонный звонок. Он вытащил смартфон — звонил Такуми.
— Добрый вечер, господин Като. Я прошу простить меня за то, что отвлекаю вас, но я бы хотел сказать, что отливку и ковку закончили. Остаются только шлифовка и заточка. Завтра к вечеру я направлю к вам курьера. И — древко. Какое оно должно быть?
— А, без разницы. Главное, чтобы прочное и легкое и не сломалось сразу. Через него сила не проходит. Иногда бывает, что его конец трескается и отваливается, но древко всегда можно переставить, — Киёмаса так обрадовался, что забыл о своих переживаниях.
— Очень хорошо. Древко мы тоже изготовим. Нужно что-нибудь еще?
— Нет, Такуми, ты просто молодчина. Ничего не нужно. Ну разве что... — он огляделся по сторонам, — служанку. А еще лучше — косё [5], — он рассмеялся. Оружие — это главное. С остальными мелочами он как-нибудь разберется.
Ватару, нахмурясь, наблюдал за тем, как Рэй осматривает снайперскую винтовку, закрепленную на окне. Уверенно, со знанием дела и явно одобрительно.
— Экстренный случай. Ты, надеюсь, помнишь, что это?
— Конечно, — Рэй повернулась, и лицо ее было совершенно серьезным. Она протянула руку и пошевелила пальцами.
— Мунэхару, выдай ей ампулы.
— Весь набор?
— Конечно. И вот — ключи от квартиры семьи Исида. Если заметишь, что кто-то из них заражен и один, — можешь попробовать захватить в доме. Если там поблизости остальные члены семьи — стреляй.
— Благодарю, но я хорошо знаю инструкцию.
— Нет, Рэй, ты не «хорошо ее знаешь». Сейчас мы будем первый раз пробовать осуществлять именно захват духа, а не его ликвидацию. С твоей помощью. Поэтому я тебе даю разрешение на применение крайних мер, но помни: это именно — крайние меры. Ну и да. Если ты увидишь, что заражен основной объект, — не делай с ним ничего. Просто убери девочек от него подальше. Ну и, само собой, снотворное применять запрещено.
— Господин Ватару, прошу прощения, я не совсем дура. И, кроме того, — Рэйко похлопала по пакету, который поставила возле окна: — Зря я что ли на час опоздала?
Укё изобразил на лице страдание.
— Именно. Час. Целый час мы бегали по этажам, потому что нежный персиковый отличается от кораллового! Да я даже не думал, что ты знаешь такие цвета!
— Конечно, знаю. А вы сомневались?
— Разумеется. Я вообще был уверен, что тебе из цветов одежды и обуви известны только красный, ярко-красный, очень красный и 50 оттенков черного.
— Вообще-то, я девушка.
— Вообще-то, время идет, — вмешался Ватару.
— Да, прошу прощения, — Рэй отдернула занавеску, — все трое чистые? Полностью?
— Да, — Ватару кивнул. — Все, Укё, поехали. Исиду Токитиро выпускают сегодня. Надо подготовить место.
Когда они сели в машину, Ватару покачал головой:
— Не уверен до сих пор. Но рано или поздно это придется сделать в первый раз.
