— Ёситада, меня тут арестовали, я перезвоню, — сказал Сандер, вновь поднеся телефон к уху, затем, наклонился к девушке, спросил: — Эй?.. Что тут происходит?
Сон. Это внезапная, непредвиденная роскошь, особенно когда ведешь расследование. И не того, как ревнивый молокосос полоснул ножом по горлу девицы, крутившей, кроме него, еще с двоими, — все эти простые человеческие страсти понятны и просты.
Другое дело то, что движет теми, кто покинул этот мир. Их — как понять? Как предугадать, что они чувствуют, какие цели преследуют? Сложно, слишком сложно. «Хочешь поймать преступника — думай, как он».
...Для этого как минимум нужно умереть.
— Мунэхару?
— М-м?..
Кажется, его напарник задремал над ноутбуком. Ватару поднялся с кресла и, потянувшись, зевнул.
— Послушай. А вот ты. Тебе никогда не хотелось отомстить?
— Мне? — Укё поморгал, окончательно просыпаясь, и закрыл ноутбук. И повернул голову: — Мстить? Кому?
— Ну... например, тому же Тоётоми Хидэёси. Он ведь подло обманул тебя, разве нет?
Укё вздохнул и задумался:
— Нет, не думаю. Да и родился я через шесть лет после его смерти. А когда начал что-то вспоминать — мстить было уже некому. Последнему потомку его рода отсекли голову под Осакой.
— А Токугава? — Ватару заглянул в чашку с давно остывшим кофе и печально вздохнул.
— А что Токугава? Давайте будем честны: Мори Тэрумото сполна заслужил то, что получил. А насчет всего остального — разве мы не взяли реванш в 1867 году? — Укё едва заметно усмехнулся. — Прошу прощения. Я плохой советчик в вопросах, связанных с мстительными духами.
— Тогда, может, позвонишь и поговоришь?
— Нет. — Укё вскочил, пожалуй, излишне резко и вышел на кухню. — Я сварю кофе, — с этими словами он скрылся за дверью.
Ватару посмотрел ему вслед.
И снова открыл таблицу. Мононоке. Мстительный дух, обиженный кем-то и когда-то. Люди, которых он убивает, никак не связаны с тем, кто нанес ему обиду. Они лишь средство для осуществления мести. Пища, которая дает ему силу. Так кто же объект ненависти? Если понять это, можно остановить мстительное существо.
...Самое главное сейчас — узнать, как ему удалось выманивать жертв. Ватару как следует просмотрел выписки звонков — последние были сделаны из автоматов недалеко от мест убийств. Проклятие. Да кто вообще до сих пор пользуется автоматами? В эпоху мобильных телефонов? Эх, как бы упростилась жизнь следователей, если убрать с улиц этот бессмысленный анахронизм...
Телефон зазвонил внезапно, как насмешка над его мыслями. Тренькающий звук, как на старых стационарных аппаратах. Ватару много раз порывался поставить какую-нибудь новомодную мелодию, но...
...Но не воспринимал современные рингтоны, хоть ты тресни. А ведь ему всего тридцать шесть. Имеет ли он право осуждать тех, кто пользуется телефонными будками?
...Имеет, если это убийца, заметающий следы.
— Да, я вас слушаю, — он поднес телефон к уху. Видеозвонки его раздражали, несмотря на повсеместную популярность.
— Господин Мори…
Услышав голос инспектора Итами, Ватару окончательно проснулся. От состояния легкой расслабленной дремоты ожидания не осталось и следа.
— ...У нас выживший. И — подозреваемый. Мы уже едем в участок.
— Что? Было еще нападение?
— Да. У замка Киёсу. К счастью, объектом нападения стал наш сотрудник. Никто не пострадал.
— Вот как. Подозреваемый?
— Иностранец. Подъезжайте как можно быстрее.
Пи-ип...
Ватару опустил телефон.
— Мунэхару!
— Да? — Укё высунулся из кухни. — Я только порошок засыпал.
— К ёкаям порошок. Было еще одно нападение.
— Что?!
— А чему ты удивляешься? Три дня — три трупа. Сегодня четвертый.
— Отлично. Срочно едем туда. Я осмотрю труп и место, пока следы свежие. Или они опять убрали все? Где это?
— Опять Киёсу, ты не поверишь. Но, извини, что расстраиваю, — трупа нет.
— Как нет? А куда он делся?! — Укё вышел из кухни и скинул халат. Снял с вешалки рубашку и совершенно спокойно принялся застегивать пуговицы. — То есть, жертва выжила, так? Это прекрасно.
— Более чем.
Ватару взял из шкафа свой костюм и прошел в ванную.
— Там еще подозреваемый есть. Они взяли кого-то, — сказал он, закрывая за собой дверь.
— Идиоты, — громко, явно чтобы он слышал, воскликнул Укё. — Если они спугнули мононоке — я, пожалуй, пересмотрю свое отношение к мести.
То, что сняли наручники, уже было неплохо. И как минимум означало, что есть шанс выйти под залог или под подписку. Сандер огляделся по сторонам. Не то чтобы он первый раз был в комнате для допроса — приходилось влетать и в Америке, и даже дома, по малолетству, но кто знает, как с этим дела обстоят в Японии? Будут ли бить, например? Сандер серьезно опасался, что номер, как тогда, в Приморском РУВД, когда внезапный пожар списали на неисправность электропроводки, здесь может не пройти.
Тем более, если эта девушка-полицейский расскажет обо всем, что она видела. И тут самое главное — поверят ей или нет. Впрочем, а что он знает об этой стране? Может, здесь лисы размером с теленка и парни, швыряющиеся файрболами, — норма?
