— Не могу сказать точно. Они возникали у него сзади, над головой. С равным успехом это могли делать он сам, госпожа Кимура или... кто-то третий. Но точно не мононоке, — Укё улыбнулся и пустил вверх очередное кольцо. На этот раз оно зависло в воздухе.
— Третий? ...Вот только этого не хватало. Что это может означать?
— Ну... может быть, дух Оды Нобунаги пробудился от такого безобразия? Творящегося прямо под стенами его крепости?
— Ты же пошутил, надеюсь? — Ватару нахмурился.
— Надеюсь... — Укё вздохнул, — вы же прекрасно знаете, что Оду Нобунагу пока не нашли ни среди живых, ни среди духов.
— Это не значит, что его нет ни там, ни там. Разве что он в аду.
— А это вряд ли. То, что он сделал там, в Хонно, отмывает его от доброй половины грехов.
— Да, пожалуй что. Но где-то он должен быть. Раз не проявил себя до сих пор, значит, есть причина. Снимать со счетов его не будем. Кто у нас еще с сильным огнем?
— Вы, Такакагэ.
— Это точно не я. У меня алиби есть. Я сидел в кресле справа от тебя. А ты Кимуре звонил, когда обзванивал потенциальных жертв?
— Конечно.
— Хм... кстати, что ты им всем сказал?
— Так и сказал, — Укё пожал плечами, — что это полиция, на вас сегодня ночью планируется покушение с целью убийства, просьба не выходить из дома в ночное время до поимки преступника.
Ватару закашлялся очередной затяжкой:
— Ты что, серьезно?!
— Конечно. Зачем что-то придумывать, когда можно сказать правду?
— Ты же людей до смерти напугал!
— Хм... — глаза Укё блеснули в свете фонарей, — увы. Люди так устроены, что самый лучший способ их убедить что-то не делать — это напугать до смерти.
— На сержанта Кимуру это, по всей видимости, не подействовало.
— Да, похоже на то. Но это ее работа. Хотя… а это ее смена была? Надо проверить.
— О, ты думаешь...
— Я ничего не думаю. Просто проверить надо все. Она молчит про лису и огненные шары. И фонари она грохнула. Как минимум это значит, что про силу она знает, и про свою в частности.
— ...Или ничего не значит. Но ты прав. Так кто еще с огнем?
— Ходзё Соун.
— Этого еще не хватало. Может, лучше Ода Нобунага?
— Не лучше... Санада Юкимура. Но ему сейчас четырнадцать, рано. И профиль не его.
— Ладно, поглядим по спискам. Возможно...
Договорить он не успел.
— Господин Мори!
Они оба оглянулись.
— Это явно тебя, — ухмыльнулся Ватару, — толпа восторженных фанатов.
С крыльца по ступенькам сбегал местный судмедэксперт, кажется, — Ёнедзава. В руках у него была стопочка листов, которыми он махал в воздухе, как флагом.
— Распечатки звонков, вот. По всем жертвам, а это — подозреваемого. Да он только по одному номеру и звонил.
— Спасибо, — Укё протянул руку и взял бумаги. И улыбнулся, добродушно и по-отечески. — Вы большой молодец, господин Ёнедзава. Отличная работа.
— Да, благодарю, — тот низко поклонился и рванул обратно наверх. Видно было, что работы у парня много.
Укё проводил его взглядом и изменился в лице:
— Взгляните, — он сунул Ватару лист.
— Хм... Что?!
— Да, именно. Он звонил Токугаве Ёситаде. Да-да, тому самому. Последний звонок — прямо во время задержания.
— Наследник Токугава... Кто он у нас по списку?
— Токугава Ёсимунэ.
— Та-ак...
— Угу. Вы говорили о мести... а не по вашу ли душу эта лисичка?
Трубка у Укё погасла. Он повертел ее между пальцами и потянулся за спичками.
Ватару накрыл трубку рукой.
— Достаточно. Ты чересчур много куришь. Думаешь, Токугава решили нам отомстить? Спустя почти полторы сотни лет?
— Клан Мори ждал двести пятьдесят.
— Да уж... как же мне все это надоело... — Ватару вытащил портсигар и открыл крышку. Укё тут же протянул руку и осторожно ее захлопнул. И посмотрел искоса и с легкой полуулыбкой.
— Да я курю-то раз в полгода! Только во время серьезных дел! — возмутился Ватару.
— Вы — глава клана, мой господин. Ваше здоровье стоит намного дороже здоровья какого-то ничтожного вассала.
— Прекрати уже ёрничать, «ничтожный вассал». Нельзя этого русского так просто отпускать.
— Да, я прикреплю к его рюкзаку маячок и прослушку.
— Отлично, — Ватару с сожалением убрал в карман портсигар, — сержанту Кимуре тоже нужно. Сможешь сделать?
— Уже, — Укё усмехнулся, — девушка совершенно не следит за своими вещами. И, похоже, любит играть в супергероев.
Тоётоми Хидэёси открыл глаза. Долго смотрел вперед, явно пытаясь сфокусировать взгляд.
— Киёмаса? Ты?.. Что ты здесь делаешь?.. Разве ты не в Чосоне? — едва слышно произнес он.
Киёмаса подскочил как ужаленный. Бросился к кровати господина и схватил того за руку.
— Вы... вы не помните?..
— Что? — Хидэёси сморщил лицо и сжал губы. Потом закрыл глаза.
— Господин! — завопил Киёмаса.
— А... — вдруг громко и внятно сказал Хидэёси и распахнул глаза: — Так, выходит, я помер. Точно. — он повернул голову. — Знаешь, той весной я устроил грандиознейший праздник любования сакурой. Было так хорошо, я играл с Хидэёри и чувствовал себя помолодевшим и абсолютно счастливым. А потом Хидэёри захотел потрогать цветы. Я нагнулся, чтобы поднять его, и потерял сознание. Как думаешь, что я увидел?
— Что?.. — Киёмаса уже знал ответ, поэтому только горестно вздохнул.
