Флаги над замками (СИ) полностью

— Может быть, его сразу сюда? — Ёсида нахмурился. — Если он «четыре»? Там полно людей.

— Посмотрим. Людьми нельзя рисковать, но... — Ватару покачал головой. — Держать под наркотиками, и все.

— Тут он почует опасность и сбежит. И, вот еще. Сейчас господин Ватару скинет фотографии жертв. Нужно срочно сделать распечатку, — прибавил Укё.

— Что ты задумал? — спросил Ватару, когда Ёсида ушел.

— Это надо прекращать, — Укё снова взял телефон и набрал номер. — Рэй, слушай меня внимательно, — проговорил он в трубку, — немедленно вылетай в Нагою. Возьмешь билет — скинь номер рейса, я пришлю машину. 0-46.

— Да, ты был прав. В прошлый раз было не смешно. А сейчас я просто умираю от смеха.

— Ты уже мертв четыреста шестнадцать лет. И как, как я, по-твоему, мог предвидеть, что там окажется Като Киёмаса?!

— Действительно, что бы ему делать возле своего храма?

— Ты не понимаешь! Он был живой! Это был человек из плоти и крови, а никакой не дух! Я слышал стук его сердца!

— Что же... тогда твой потомок не очень-то откровенен с тобой.

— Прекрати. Что мне его откровенность? Я не читаю его мыслей, мне нет до них дела. А ками и мы ходим разными путями.

— Ты напал на обычного человека, Мицунари. Ты жалок. А твоя ярость не более, чем пепел на углях. И тело, единственное, в которое ты мог вселяться, ты угробил. Поздравляю, ты только что прекратил существование своего рода.

— Есть еще женщины.

— Давай, убей и их. И, наконец, оставь этот мир.

— Так что же мне делать?! Я не могу отступить, не могу, понимаешь? Понимаешь?

— Да. Не можешь отступить — жди. Дай своему потомку оправиться, если он выживет, конечно. И не делай глупостей. Затаись. Если Като Киёмаса найдет тебя — тебе конец.

Укё зашел в палату и молча разложил распечатки веером по столику возле кровати. Сержант Кимура демонстративно отвернулась к окну и делала вид, что не замечает вошедшего. Но Укё это ничуть не смутило.

— Вы не поели. Зря. Вы ведь не в заложниках у террористов.

— А где я? В камере? Тогда подожду, когда мне предъявят обвинения.

— Никто и ни в чем вас не обвиняет, — Укё нарочно пошуршал бумагами, — наоборот, вас просят помочь. Не желаете ли взглянуть?

— Что это? — девушка обернулась.

— Это фотографии жертв. Вероятно, вы их не видели. А если видели, то не так подробно. Это из нашей базы, отделения судмедэкспертизы. Как вы думаете, что в них самое любопытное?

— Любопытное?

— Да, — Укё взял один из листков в руки и подошел к окну. — Посмотрите, вот этот кусок мяса раньше был грудью девушки. Примерно вашего возраста. А теперь посмотрите внимательно — кровь. Видите, сколько ее? А артерии, наоборот, пустые. Вот и вот. Знаете, что это значит?

Кимура промолчала, прикусив губу.

— Это значит, что когда жертве вырывали грудь, она была жива. Ваш «наставник» разрывал людей на куски живыми.

— Я уже много раз вам говорила: это не он! Вы ничего о нем не знаете!

Укё вздохнул:

— Мы знаем гораздо больше, чем вам бы хотелось. Например, то, что Исида Токитиро находится сейчас в больнице с сильными ожогами.

— Что? Он в больнице? Где?

— В той же самой больнице, в которую он обратился сегодня утром, да, с ожогами. Не подскажете, где бы он мог их получить?

Кимура опять не ответила, лишь опустила глаза. Но Укё спокойно вытянул вперед фотографию и поднес ей прямо к лицу.

— Вы. Вчера ночью ваша грудь могла бы выглядеть также. Вы честно рассказали нам о том, что произошло возле замка Киёсу. Вы должны дойти до конца и помочь нам.

— ...Но это не может быть он. Что, если он не виновен?

— Мы извинимся, — Укё вернулся к столику. — Вот, полюбопытствуйте еще. — Он поднес к ее глазам новое фото. — Это человеческая ступня. До сегодняшнего вечера она принадлежала некому господину Кагаве, смотрителю храма Миёгё. Не знаете такого, случайно?

— Что?.. — Кимура распахнула глаза, и на ее лице появилось растерянное выражение. —Господин Кагава? Он... убит?.. Этого не может быть.